ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Рассказы американского писателя Реймонда Карвера с первого взгляда кажутся посвященными сугубо бытовой тематике, но на самом деле вскрывают серьезные социальные проблемы, отмечены глубоким психологизм... Собор Раймонд Карвер «Одноэтажная Америка» — сегодня Карвер рассказывает, что с юности завел привычку выписывать на карточки фразы, которые его поразили в книгах классиков, или суждения мастеров о том, что такое литература. Карточки он прикреплял кнопками над рабочим столом; слова были все время перед глазами и быстро запоминались, но своей экспозиции он не менял, просто добавлял новые ряды. Ему хотелось, чтобы учителя всегда находились рядом. Кроме того, было интересно проверить по этому своеобразному камертону: что с годами перестало выглядеть непререкаемой истиной и безупречным образцом, а что сохранило значение непреходяще важного художественного принципа. Карточка не убиралась, пока Карвер продолжал принимать записанное на ней высказывание безоговорочно. Некоторые из них провисели у него по многу лет. Больше всего таких выписок было из Чехова, из его рассказов и писем. Когда Карвера спрашивают об испытанных им творческих влияниях, он называет немало имен; все они либо американские, либо русские. Молодой Хемингуэй, создатель Ника Адамса и книги «В наше время», Фланнери О’Коннор, Апдайк как новеллист, Чивер, Джон Гарднер — у него Карвер когда-то занимался в студии начинающих прозаиков при колледже в Калифорнии. И тут же Толстой: «Смерть Ивана Ильича», «Хозяин и работник». И перечитанный множество раз Бабель, особенно его рассказ «Гюи де Мопассан» с этим удивительным афоризмом: «Никакое железо не может войти в человеческое сердце так леденяще, как точка, поставленная вовремя». А в последние годы еще и Достоевский. Работая над сценарием биографического фильма о русском писателе, Карвер надолго погрузился в его мир, и впечатление оказалось настолько сильным, что сдела

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Так чем он занимается?

— Он фермер.

— А ты откуда знаешь? — Харли снимает шляпу и кладет ее на мое кресло. Ерошит волосы. Потом, поглядев на шляпу, снова водворяет ее на место. Похоже, она у него клеем к голове приклеена. — В наших местах фермеру делать нечего. Ты сказала ему об этом? — Он достает из холодильника стаканчик мороженого и садится в свою качалку. Берет переключатель, нажимает там на что-то, и телевизор начинает шипеть. Он продолжает нажимать на кнопки, пока не находит то, что ищет. Передачу о больнице.

— А чем еще швед занимается? Кроме фермы?

Я не знаю и потому молчу. Но Харли уже прилип к телевизору. Он, наверно, забыл о своем вопросе. Звучит сирена. Я слышу скрип шин. На экране машина «скорой помощи» останавливается у приемного покоя больницы, мелькают красные огни. Из кабины выскакивает человек и бежит открывать заднюю дверь машины.

На следующий день мальчики берут шланг и принимаются мыть «универсал». Моют его снаружи и внутри. Чуть позднее замечаю, как она садится в машину и уезжает. На ней туфли на высоких каблуках и нарядное платье. Поехала искать работу, говорю я себе. Через какое-то время вижу мальчишек в плавках около бассейна. Один из них ныряет с трамплина и проплывает весь бассейн под водой. Выныривает на противоположной стороне, выплевывая воду и тряся головой. Другой, тот, что делал накануне приседания, лежит на полотенце у дальнего бортика бассейна. Первый мальчик все плавает из одного конца бассейна в другой, слегка отталкиваясь от стенки при поворотах.

Кроме мальчишек, около бассейна еще двое. Они сидят в шезлонгах на противоположных сторонах. Один — это Ирвинг Кобб, повар из ресторана «Денни». Он называет себя Коротышкой. Люди привыкли звать его так, Коротышкой, а не Ирвом или как-нибудь еще. Коротышке пятьдесят пять, он лысый. Хотя кожа его уже напоминает цветом вяленое мясо, в тень он не уходит. Его новая жена, Линда Кобб, сейчас на работе, она продавщица. Коротышка работает в вечернюю смену. Но они с Линдой Кобб сумели устроить, что по субботам и воскресеньям у обоих выходные. В другом шезлонге сидит Конни Нова. Натирает ноги кремом для загара. Она почти голая — эти две узенькие полосочки и купальником-то не назовешь. Конни работает официанткой в баре. Она приехала сюда полгода назад со спившимся адвокатом — «женихом», как она его называла. Но вскоре отделалась от него и теперь живет с длинноволосым студентом, которого зовут Рик. Рик сейчас в отъезде — укатил к своим родителям. И Коротышка, и Конни в темных очках. Конни включила приемничек.

Коротышка овдовел незадолго до того, как поселился здесь, около года назад. Но, пожив несколько месяцев холостяком, он женился на Линде. Рыжей Линде тридцать с хвостиком. Как они познакомились — не знаю.