ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Рассказы американского писателя Реймонда Карвера с первого взгляда кажутся посвященными сугубо бытовой тематике, но на самом деле вскрывают серьезные социальные проблемы, отмечены глубоким психологизм... Собор Раймонд Карвер «Одноэтажная Америка» — сегодня Карвер рассказывает, что с юности завел привычку выписывать на карточки фразы, которые его поразили в книгах классиков, или суждения мастеров о том, что такое литература. Карточки он прикреплял кнопками над рабочим столом; слова были все время перед глазами и быстро запоминались, но своей экспозиции он не менял, просто добавлял новые ряды. Ему хотелось, чтобы учителя всегда находились рядом. Кроме того, было интересно проверить по этому своеобразному камертону: что с годами перестало выглядеть непререкаемой истиной и безупречным образцом, а что сохранило значение непреходяще важного художественного принципа. Карточка не убиралась, пока Карвер продолжал принимать записанное на ней высказывание безоговорочно. Некоторые из них провисели у него по многу лет. Больше всего таких выписок было из Чехова, из его рассказов и писем. Когда Карвера спрашивают об испытанных им творческих влияниях, он называет немало имен; все они либо американские, либо русские. Молодой Хемингуэй, создатель Ника Адамса и книги «В наше время», Фланнери О’Коннор, Апдайк как новеллист, Чивер, Джон Гарднер — у него Карвер когда-то занимался в студии начинающих прозаиков при колледже в Калифорнии. И тут же Толстой: «Смерть Ивана Ильича», «Хозяин и работник». И перечитанный множество раз Бабель, особенно его рассказ «Гюи де Мопассан» с этим удивительным афоризмом: «Никакое железо не может войти в человеческое сердце так леденяще, как точка, поставленная вовремя». А в последние годы еще и Достоевский. Работая над сценарием биографического фильма о русском писателе, Карвер надолго погрузился в его мир, и впечатление оказалось настолько сильным, что сдела

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но приблизительно два месяца назад Коротышка и новоиспеченная миссис Кобб пригласили нас с Харли на ужин, устроенный женихом. После прекрасного ужина мы сидели в их гостиной и пили вино из больших бокалов. Коротышка спросил, не хотим ли мы посмотреть его любительские фильмы. Мы сказали, что хотим. Тогда Коротышка принес экран и проектор. Линда Кобб налила нам еще вина. «Ничего плохого в этом нет», — сказала я себе. Коротышка показал фильм о путешествии на Аляску, которое совершил когда-то со своей первой женой. Фильм начинался с того, как она садилась в Сиэтле на самолет. Коротышка давал пояснения. Его покойная жена оказалась очень приятной женщиной лет пятидесяти — пятидесяти пяти, разве что чуть полноватой. Волосы у нее — залюбуешься.

— Это первая жена Коротышки, — сказала Линда Кобб. — Первая миссис Кобб.

— Это Эвелина, — сказал Коротышка.

Первая жена долго оставалась на экране. Чудно было видеть ее и слышать, как они говорят о ней. Харли посмотрел на меня так, что я поняла — и он думает о том же. Линда Кобб спросила, хотим ли мы еще вина или печенья. Мы не хотели. Коротышка снова заговорил о первой миссис Кобб. Она все еще стояла у самолетного трапа, улыбаясь и шевеля губами, хотя, кроме стрекота проектора, ничего услышать было нельзя. Чтобы попасть в самолет, людям приходилось обходить ее. Она махала камере, махала нам, сидящим в комнате Коротышки. Все махала и махала.

— А вот снова Эвелина, — говорила новая миссис Кобб, как только первая миссис Кобб появлялась на экране.

Коротышка был готов показывать фильмы всю ночь, но мы сказали, что нам пора. Предлог придумал Харли.

Какой — не помню.

Конни Нова лежит откинувшись в шезлонге, темные очки закрывают пол-лица. Ноги и живот блестят от крема. Однажды, вскоре после своего приезда, она устроила вечеринку. Это было еще до того, как она выгнала адвоката и связалась с длинноволосым. Вечеринку она назвала новосельем. Вместе с другими пригласила и нас с Харли. Мы пошли, хотя никого из ее компании не знали. Нашли место у двери, да так и просидели там до ухода. Впрочем, недолго мы там и пробыли. Друг Конни, адвокат, устроил лотерею. Разыгрывались его профессиональные услуги — проведение одного бесплатного развода. Любого. Каждый желающий вытаскивал карточку из вазы, которую адвокат пустил по кругу. Когда ваза дошла до нас, все засмеялись. Мы посмотрели друг на друга. Я не стала тянуть. Харли тоже. Правда, сначала он долго смотрел на карточки. Потом покачал головой и передал вазу тому, кто сидел рядом. Даже Коротышка и новая миссис Кобб тянули карточки. На обороте той, что выиграла, было написано: «Податель сего имеет неоспоримое право на один бесплатный развод», а также подпись адвоката и число. Адвокат был, конечно, пропойцей, но все же нельзя так к жизни относиться.