ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман продолжает стержневые темы писателя — разрыв в современном обществе естественных человеческих связей, одиночество людей; как все книги этого мастера, он отличается психологической глубиной разра... Полночь Жюльена Грина Чудесное чудесно лишь в противоположности к прозе и в мире разделенного. Ф. Шеллинг [1] Жюльен Грин — писатель загадочный. И хотя он не писал фантастики в общепринятом значении слова, Грина без особой натяжки можно назвать фантастом. Почти в каждой из его книг происходят события, не укладывающиеся в рамки привычного, рационально объяснимого. В глубине его прозы, драм и эссе обнаруживается зыбкость, непрочность земной основы, способной обрушиться в бездну мрака, небытия, тайны… Но и пласт реальности в романах Грина тоже значим. Вещи в нем узнаваемы, объемны, почти осязаемы. Их призрачность раскрывается исподволь и подготавливает крушение тщательно выстроенного мира. Катастрофы разламывают этот мир чаще всего в финале романов, но их предчувствие не оставляет читателей на протяжении всех страниц. Между тем сам Грин прожил жизнь достаточно благополучную. Он родился в Париже, в 1900 году, в состоятельной американской семье, увлекался живописью, музыкой и литературой, получил образование в университете штата Вирджиния и вернулся во Францию, где уже в двадцатые годы стал известным писателем, впоследствии получив престижнейшие литературные премии и при жизни заслужив славу классика. Его много печатали на родине и за рубежом — нужды он не знал. Мировые войны задели его лишь краем: юношей семнадцати и восемнадцати лет он служил в американской и французской армии в полевом госпитале и в артиллерии, оккупацию Франции Гитлером он пережил в Соединенных Штатах, работая на радио и читая лекции о литературе; французское гражданство принял лишь в 1970 году, накануне выборов во Французскую академию, где занял место умершего Франсуа Мориака. Другие претенденты, приз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако…

По привычке господин Бернар сунул два пальца в другой жилетный карман и вытащил большие карманные часы, подержал их некоторое время в чашечке ладони, и вид у него был как у застигнутого на месте преступления вора, но он быстро оправился и протянул часы Элизабет, дабы она смогла оценить их по достоинству:

— Золото и платина. Я не предлагаю их вам в подарок, дитя мое. Когда голод постучится в дверь усадьбы, я попрошу моего друга Сержа отнести эту фамильную драгоценность в ломбард. Ох уж эти безумства моего брата, Элизабет! А пока скажите, пожалуйста, который час.

— Четверть одиннадцатого.

— А вы уверены, что не почувствовали на лестнице запах супа? Обычно дом начинает благоухать в десять часов. Надо мне было спросить об этом у Аньеля, когда он принес лампу, но он всегда отвечает так, что приводит меня в отчаяние. Все не в лад.

Однако молодая девушка слушала господина Бернара вполуха. Глаза ее были прикованы к лицу спящего юноши, она по-прежнему удивлялась, как это его не разбудил громкий разговор, и вскоре сочла благоразумным известить господина Бернара о присутствии в комнате этого незнакомца.

— А вы знаете, что мы не одни? — шепотом спросила она.

— Дитя мое, ничего нового вы мне не сообщили, — ответил старик. — Вы говорите о Серже?

— Я не знаю, как зовут этого… господина, — сказала притворщица, а сама в это время дрожала от волнения, будто узнать имя юноши было для нее все равно что заключить его в свои объятья.

— Ну да, этого господина зовут Серж, и он спит так крепко, что вы его не разбудите, выстрелив из ружья у него над ухом.

«Какая жалость! — подумала молодая девушка. — Если б я это знала, я поцеловала бы его».

— Вы не разбудите его, даже если положите вашу прелестную ручку на его лицо, — продолжал господин Бернар с нежностью в голосе.

Элизабет вздрогнула.

— Почему вы так говорите? — пробормотала она.

— А почему бы мне так не говорить? — возразил он еще более любезным тоном. — Боитесь, что этот паренек проснется?

— Мне это безразлично, — сказала она, сама не зная, что говорит.

— Тем лучше, — сказал господин Бернар, — значит, вы мне сейчас поможете. Пожалуй, не будет лишним предупредить вас, что у Сержа деревенские манеры. Он способен свалить с ног того, кто разбудит его внезапно. И частенько случается, что он приходит в ярость… тогда он великолепен! Мне нравятся такие непосредственные, примитивные натуры, а вам, Элизабет? Нет?

На этот счет у Элизабет не было определенного мнения; собственно говоря, у нее в последнюю минуту не было собственного мнения ни о чем на свете, и она чувствовала, что вот-вот расплачется.

— Как вы еще молоды, — продолжал господин Бернар. — Но пройдет немного времени, и вы научитесь распознавать поэзию простого народа. Серж — обыкновенный деревенский паренек.