ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман продолжает стержневые темы писателя — разрыв в современном обществе естественных человеческих связей, одиночество людей; как все книги этого мастера, он отличается психологической глубиной разра... Полночь Жюльена Грина Чудесное чудесно лишь в противоположности к прозе и в мире разделенного. Ф. Шеллинг [1] Жюльен Грин — писатель загадочный. И хотя он не писал фантастики в общепринятом значении слова, Грина без особой натяжки можно назвать фантастом. Почти в каждой из его книг происходят события, не укладывающиеся в рамки привычного, рационально объяснимого. В глубине его прозы, драм и эссе обнаруживается зыбкость, непрочность земной основы, способной обрушиться в бездну мрака, небытия, тайны… Но и пласт реальности в романах Грина тоже значим. Вещи в нем узнаваемы, объемны, почти осязаемы. Их призрачность раскрывается исподволь и подготавливает крушение тщательно выстроенного мира. Катастрофы разламывают этот мир чаще всего в финале романов, но их предчувствие не оставляет читателей на протяжении всех страниц. Между тем сам Грин прожил жизнь достаточно благополучную. Он родился в Париже, в 1900 году, в состоятельной американской семье, увлекался живописью, музыкой и литературой, получил образование в университете штата Вирджиния и вернулся во Францию, где уже в двадцатые годы стал известным писателем, впоследствии получив престижнейшие литературные премии и при жизни заслужив славу классика. Его много печатали на родине и за рубежом — нужды он не знал. Мировые войны задели его лишь краем: юношей семнадцати и восемнадцати лет он служил в американской и французской армии в полевом госпитале и в артиллерии, оккупацию Франции Гитлером он пережил в Соединенных Штатах, работая на радио и читая лекции о литературе; французское гражданство принял лишь в 1970 году, накануне выборов во Французскую академию, где занял место умершего Франсуа Мориака. Другие претенденты, приз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— «Я напишу госпоже Лера!» Какая очаровательная наивность! Да не напишете вы госпоже Лера по той простой причине, Элизабет, что будете счастливы в этом доме, как все остальные.

— Да вам-то откуда это известно?

— А я все вижу ясно. В этом обиталище иллюзий я один сохраняю трезвую голову и здравый смысл, я не поверил сладким речам колдуна. Именно из-за этого он и хотел бы выставить меня за порог. Но как выставишь за порог слепого, правда, Элизабет?

— Да, конечно, мсье Бернар!

— Тогда всеобщая мораль показала бы свое истинное лицо. Но хватит болтать, малютка. Вот-вот сюда придет Аньель за Сержем, чтобы он помог ему собрать на стол. А вы ступайте в свою комнату. Воспользуйтесь хотя бы этой ночью для сна, дитя мое, пока вас не научили проклинать солнце и жить при свете тусклой лампы. Но сначала помогите мне разбудить беднягу Сержа.

В этом деле не обошлось без недоразумений, Элизабет была слишком взволнованна, плохо понимала, что говорил ей господин Бернар, и выполняла его распоряжения весьма неловко. Сначала слепой взял юношу под мышки и, прижав к себе его обмякшее тело, поставил на ноги. А Элизабет должна была в это время стать на кресло и вылить стакан холодной воды на голову спящего; она выполнила поручение так неуклюже, что вся вода попала на плечо господина Бернара, который, забыв всякую вежливость, принялся ругать девушку, будто она сделала это нарочно. Тогда у нее задрожали руки и ноги, и, снова наполняя стакан, Элизабет пролила полкувшина себе на ноги. Меж тем господин Бернар жаловался, что он весь мокрый и Серж вот-вот выскользнет из его рук на пол, но молодая девушка все никак не могла решиться вылить стакан воды на эту свесившуюся голову, которую она охотнее обвила бы руками и покрыла поцелуями. Однако в конце концов вняла укорам старика и, зажмурившись, выполнила то, что от нее требовалось.

Дрожь пробежала по плечам парня, он встряхнул головой и одновременно сделал круговое движение рукой, будто от кого-то отмахивался. Локтем отпихнул господина Бернара, качаясь, сделал несколько шагов к двери, пнул ногой комод, состроил гримасу, зевнул и открыл глаза. Веки его медленно поднялись над серо-зелеными зрачками. Затем он потянулся, воздев кулаки к потолку, и, не успев закончить второй зевок, увидел вдруг Элизабет. От удивления так и остался с разинутым ртом и с глупым видом уставился на девушку.

Элизабет не тронулась с места. Стоя у кресла, следила взглядом за юношей словно завороженная. Через несколько секунд Серж, все еще пошатываясь, точно пьяный, подошел к ней, протянул руку и забрал в горсть локон ее лоснящихся черных волос. Элизабет не воспротивилась, но розы на ее щеках уступили место восковой бледности. Волосы в коричневой, чуть ли не черной от загара руке парня шелестели, как сминаемая ткань.