— «Я напишу госпоже Лера!» Какая очаровательная наивность! Да не напишете вы госпоже Лера по той простой причине, Элизабет, что будете счастливы в этом доме, как все остальные.
— Да вам-то откуда это известно?
— А я все вижу ясно. В этом обиталище иллюзий я один сохраняю трезвую голову и здравый смысл, я не поверил сладким речам колдуна. Именно из-за этого он и хотел бы выставить меня за порог. Но как выставишь за порог слепого, правда, Элизабет?
— Да, конечно, мсье Бернар!
— Тогда всеобщая мораль показала бы свое истинное лицо. Но хватит болтать, малютка. Вот-вот сюда придет Аньель за Сержем, чтобы он помог ему собрать на стол. А вы ступайте в свою комнату. Воспользуйтесь хотя бы этой ночью для сна, дитя мое, пока вас не научили проклинать солнце и жить при свете тусклой лампы. Но сначала помогите мне разбудить беднягу Сержа.
В этом деле не обошлось без недоразумений, Элизабет была слишком взволнованна, плохо понимала, что говорил ей господин Бернар, и выполняла его распоряжения весьма неловко. Сначала слепой взял юношу под мышки и, прижав к себе его обмякшее тело, поставил на ноги. А Элизабет должна была в это время стать на кресло и вылить стакан холодной воды на голову спящего; она выполнила поручение так неуклюже, что вся вода попала на плечо господина Бернара, который, забыв всякую вежливость, принялся ругать девушку, будто она сделала это нарочно. Тогда у нее задрожали руки и ноги, и, снова наполняя стакан, Элизабет пролила полкувшина себе на ноги. Меж тем господин Бернар жаловался, что он весь мокрый и Серж вот-вот выскользнет из его рук на пол, но молодая девушка все никак не могла решиться вылить стакан воды на эту свесившуюся голову, которую она охотнее обвила бы руками и покрыла поцелуями. Однако в конце концов вняла укорам старика и, зажмурившись, выполнила то, что от нее требовалось.
Дрожь пробежала по плечам парня, он встряхнул головой и одновременно сделал круговое движение рукой, будто от кого-то отмахивался. Локтем отпихнул господина Бернара, качаясь, сделал несколько шагов к двери, пнул ногой комод, состроил гримасу, зевнул и открыл глаза. Веки его медленно поднялись над серо-зелеными зрачками. Затем он потянулся, воздев кулаки к потолку, и, не успев закончить второй зевок, увидел вдруг Элизабет. От удивления так и остался с разинутым ртом и с глупым видом уставился на девушку.
Элизабет не тронулась с места. Стоя у кресла, следила взглядом за юношей словно завороженная. Через несколько секунд Серж, все еще пошатываясь, точно пьяный, подошел к ней, протянул руку и забрал в горсть локон ее лоснящихся черных волос. Элизабет не воспротивилась, но розы на ее щеках уступили место восковой бледности. Волосы в коричневой, чуть ли не черной от загара руке парня шелестели, как сминаемая ткань.






