ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Здесь же, оставляя на время отдыхающего короля, Джоанна могла встречаться с этим парнем, что наверняка и делала, хотя и тайно от всех.

— Разве можно из-за любви к кому-то забывать о своем долге? — продолжал Ричард, отводя от нее взор и разглядывая узоры на ковре, висевшем на стене напротив его ложа.

— Все зависит от того, насколько сильна любовь, — тихо ответила Джоанна, понимая, что король разгадал ее недомолвку. — И от того, кого любишь…

— И все же вам не следует поощрять этого рыцаря, Джоанна, — посуровев, произнес Ричард. — Особенно учитывая, что вы замужняя дама. Когда за Обри де Ринеля будет дан выкуп и он вернется к нам, вы обязаны будете уехать с супругом в ваши английские имения.

Он заметил, как потускнели глаза кузины, и больше ни слова не сказал на эту тему.

Переговоры между тем продолжались. Епископ Солсбери сообщил, что султан согласился вернуть указанные Ричардом города в обмен на разрушение Аскалона. Отныне за христианами в Леванте оставалось отвоеванное крестоносцами побережье от Яффы до Тира. О святом Кресте, о котором ранее столько говорилось, даже не упомянули, но Ричард и не стал касаться этого вопроса. Зато он согласился с условием, что перемирие будет продолжаться три года и восемь месяцев. Этот срок казался королю приемлемым, поскольку именно за это время он рассчитывал уладить свои дела в Европе, а потом снова вернуться в Святую землю.

И все же обговоренное status quo Ричард не мог воспринимать ни как победу, ни как поражение. И когда вечером Джоанна пришла к королю, чтобы проследить за приемом лекарств, она застала его погруженным в горестное раздумье.

— Как же немного мы смогли отвоевать у Саладина! — с грустью произнес Ричард, разглядывая развернутый перед ним свиток, на котором были обозначены территории, остававшиеся у христиан в Леванте. — Но иначе и быть не могло. Увы, нас тут было слишком мало, чтобы мы могли претендовать на нечто более обширное. Мне говорят, что под Яффой я спас свою славу воина Христова, и все же наши достижения тут куда скромнее, чем я рассчитывал изначально. Иерусалим так и остался недостижим для христиан, им нет туда доступа…

Джоанна ласково протерла лицо короля влажным тампоном и вдруг произнесла:

— Знаете, Ричард, в этой войне за Иерусалим можно было поступить иначе. Ведь сейчас Саладин идет на многие уступки. А один мой знакомый как-то сказал, что надо бороться не против чего-то и кого-то, а стремиться к чему-то.

— Как это — не бороться против кого-то? Кто тогда будет с нами считаться в этом враждебном краю?

В голосе Ричарда звучало раздражение, но Джоанна ответила:

— Сир, разве вам не приходило в голову, что самая короткая дорога отнюдь не всегда бывает прямой?

Потом она расчесывала густую золотистую гриву короля, а он о чем-то размышлял.