А на носу и посредине судна просматривались две фигуры, вероятно, узбеков, но Поляков не посчитал их достойной мишенью для стрельбы и не захотел тратить ограниченный запас патронов. Затем на корме появилась еще одна голова, с длинными волосами, очевидно, женщина, она пробиралась к тому месту, где только что стоял Марченко.
Внимание Полякова отвлекло какое-то движение на замерзшей поверхности реки. Олег Иванович различил два силуэта и сфокусировал прицел: оба сгорбленные, прихрамывающие. Один, одетый явно не по-зимнему в халат и тюбетейку, поддерживал второго, крупного и тучного, в тяжелой шубе. Раджабов. Наверняка он.
С верхней палубы донесся женский визг. Поляков перевел прицел на борт, увидел Марченко, а справа от него инфракрасный видоискатель засек женщину с длинными волосами. Она быстро приближалась к генералу с пистолетом в руке. Кто она? Почему здесь? В облике женщины было что-то знакомое. Она не шла, а бежала. Двадцать метров, пятнадцать. Она уже приготовилась стрелять. Марченко снова закричал. У Полякова оставалась всего лишь секунда. В прицеле он поймал неясное очертание, нажал на крючок и выпустил шесть пуль. Женщина упала метрах в десяти от Марченко.
— Спасибо, Олег Иванович, — услышал Поляков.
Миновала еще одна угроза, Марченко оставался жив, но двигаться мог с трудом. Где же узбекский стрелок? На борту судна не замечалось никакого движения. Поляков опять перевел прицел на две фигуры на льду. Раджабов и его верный телохранитель находились в пятидесяти метрах от причала. Если их не ухлопать немедленно, наверняка исчезнут за пеленой снега.
Поляков рискнул. Он решил, что узбекские боевики убрались с палубы, и выскочил из убежища. «Калашников» был заряжен, и любого боевика, если он остался на корабле, можно было застигнуть врасплох.
— Виктор Петрович, вы в безопасности, — крикнул Поляков. — Вползите в одну из кают, согрейтесь. Я догоню Раджабова. Он у причала и вот-вот уйдет.
Через каждые тридцать метров на набережной была лестница. Поляков спустился по ближайшей и бегом обогнул корпус корабля, пока не обнаружил двух стонущих от ран узбекских боевиков. Они взывали о помощи. Поляков почти в упор выпустил половину обоймы и кинулся преследовать Раджабова и его телохранителя. Они исчезли в снежной круговерти, но Поляков бежал под углом к причалу, уверенный, что в конце концов нападет на их след. И он не ошибся, заметив, правда, не отпечатки башмаков, а две узких полоски застывшей крови.
Он пробежал, выставив на изготовку автомат, еще двести метров, и кровавая полоска оборвалась. Валявшегося на снегу узбека можно было принять за кучу тряпья. Поляков перевернул его. Телохранитель Раджабова лежал бездыханный.
Полковник побежал дальше.
— Стой, товарищ! — Еле слышный голос шел откуда-то из темноты.






