Эти слова, слышанные Поляковым от инструктора по «мокрым» делам на курсах КГБ в Балашихе два десятка лет назад, врезались в память Полякова. Он сделал глубокий вдох, и свежий морозный воздух вошел в легкие.
Глава 49
Стараясь выиграть время, Марченко решил прельстить Раджабова богатством.
— Мы можем договориться, — сказал он, понимая, что играет с огнем, и никогда не выполнит своих обещаний.
Генерал стал врать про каких-то таинственных членов компартии, партаппаратчиков, претендующих на золото, которое, пользуясь в свое время их покровительством, припрятал Марченко. Находясь у власти, эти партийные боссы якобы поощряли генерала в его незаконной деятельности. Раджабова они вообще знать не желают и не собираются делать ему никаких подношений.
Узбек проигнорировал предложение Марченко и указал пальцем на женщину в зеленом платье, сидевшую поодаль.
— Товарищ Зорин… ваша женщина, как договорились, должна ликвидировать Марченко, и без промедления.
Марченко замер. Зорин переглянулся с Наташей. Та молча слушала, затем опустила руку в наплечную сумку и положила палец на спусковой крючок, ожидая сигнала Зорина. Момент, которого она так долго ждала. Отмщение за предательство Марченко, за убийство отца.
Теплоход внезапно тряхнуло. Сперва со стороны носа, потом снова — с кормы. Завизжали турбины. Погас свет, и салон погрузился в темноту.
Раджабов стал что-то громко выкрикивать по-узбекски, видимо, отдавал приказы. Русские не понимали. Третьим взрывом гранаты разнесло палубу и толстое стекло иллюминатора в салоне. Во все стороны полетели обломки мебели. Частота взрывов напугала Марченко. Его швырнуло на пол, из ран от осколков стекла сочилась кровь. Но он еще смог увидеть, как Раджабов свалился в месиво из плова и фруктов, похожее на огромную лужу блевотины. Он слышал, как завопил Зорин, когда волна взрыва четвертой гранаты швырнула заместителя Председателя на деревянную стенную панель. Наступила тишина, нарушаемая лишь стонами раненых; люди в изорванной одежде, с потемневшими лицами поползли в корабельный коридор, подальше от дыма, пыли и скрежета.
Поляков тем временем поспешил отойти от корпуса корабля и нащупал в кармане две оставшиеся гранаты на случай, если встретит внезапный отпор. Он укрылся за небольшим каменным сооружением с неглубокой нишей, приставил «Калашников» к плечу и приладил ствол к каменной стенке. Из этого надежного укрытия ему был хорошо виден правый борт корабля. Любой боевик, появившийся на палубе, окажется в секторе обстрела.
Даже дым от пожара не мешал. Где-то наверху сверкнуло пламя, и в темноте причала резко прозвучала автоматная очередь. Теперь Поляков ждал, когда появится голова в тюбетейке.






