ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перевели с английского и пересказали для детей Д. Дар и В. Паперно.Рисунки С. Острова. Моби Дик Герман Мелвилл Об этой книге и ее авторе Эту книгу написал американский писатель Герман Мелвилл. Он родился в 1819 году. Когда ему было 13 лет, его отец умер, оставив без всяких средств к существованию жену и восьмерых детей. Из Нью-Йорка семья переехала в маленький городок Олбени, где Герман, бросив школу, стал работать. Работал он рассыльным в банке, батраком на ферме, приказчиком в магазине. Урывками учился и очень много читал. В пятнадцать лет он уже принимал участие в диспутах местного филологического общества, состоявшего из адвокатов, учителей и журналистов. Девятнадцатилетнего Мелвилла избирают президентом филологического общества. В это время он служил приказчиком в шляпном магазине своего брата. Но вскоре брат разорился и юный президент остался со своим почетным званием, но без гроша в кармане. Поиски работы привели его на борт пакетбота «Св. Лоуренс», где как раз требовался юнга. Проплавав одно лето, Мелвилл вернулся в Америку и снова стал искать работу на берегу. Но, то ли не мог найти себе дела по вкусу, то ли море уже заронило в его душу искорку, которая разгорелась затем неугасимым стремлением к морским странствиям, только зимой 1841 года начитанный и мечтательный юноша поступил матросом на китобойное судно «Акушнет». В то время китобойный промысел был полон опасностей и приключений. Повстречавшись с китом, с корабля спускали шлюпки, на которых гонялись по океанским волнам за животным, пока не вонзали в его тело гарпун. Такая захватывающая дух погоня, постоянная борьба с морской стихией, вечный запах крови и ворвани, длительность плавания (иногда китобойцы по три-четыре года не возвращались в родной порт), привлекали к этому промыслу только самых отчаянных бродяг, беглых каторжников, пропойц, то есть тех, кому нечего было терять. Вот в такой ком

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так все эти сорок лет преследовал Ахав свою добычу. Человек? Нет, скорее демон. О, глупец, глупец, какой же ты глупец, старый Ахав! К чему вся эта борьба? К чему было надрываться на веслах? К чему все эти гарпуны и остроги? Разве стал от этого Ахав богаче и лучше? Взгляни на меня, Старбек! Прочь, седые космы, прочь с моего лба. Вы лезете в глаза и вызываете слезы, как будто я плачу. Какие они седые, будто растут на пепелище, а не на черепе мужчины. Наверное, я выгляжу очень старым, Старбек, очень, очень старым. Я сам себе кажусь старым, как Адам, согнувшийся под тяжестью веков. Стань ближе, Старбек, дай заглянуть в твои глаза. Это лучше, чем смотреть на море или на небо. Клянусь берегом, Старбек, клянусь пылающим камином, что в твоих глазах я вижу свой дом, далекий дом, и свою жену, и сына. Нет, нет, ты останешься на борту, останешься на корабле, когда безумный Ахав бросится в погоню за Моби Диком. Ты не должен рисковать, Старбек, не должен.

— О, капитан! О, мой капитан! Благородная душа! Ве-ликое сердце! Ну для чего нам гоняться за этой ненавистной тебе тварью? Бежим, бежим отсюда! Прочь из этих гибельных мест! Домой! И у Старбека есть жена и сын. Позволь мне изменить курс. С какой радостью, с каким счастьем, о капитан, мы поплывем обратно в наш славный Нантакет! Там, верно, тоже сейчас ясные, мягкие дни.

— Да, точно такие же. Я люблю их — эти теплые летние дни. Сейчас, наверное, мой мальчик просыпается, садится в своей кроватке и мать рассказывает ему обо мне, старом варваре, который ушел далеко в море, но скоро вернется и снова обнимет своего сыночка.

— Вот так же и моя Мэри! Она обещала, что каждое утро будет выходить с малышом на берег, чтобы он увидел, как появится на горизонте парус его отца. Да, да! Довольно! Мы возвращаемся в Нантакет. Идемте, капитан, проложим обратный курс. Мы скоро увидим наших сыновей. Они нас будут ждать на берегу…

Но Ахав уже не слушал его. Он качнулся, точно умирающая яблоня, уронившая на землю последний ссохшийся плод, и забормотал:

— Что это? Что за безвестная, загадочная сила, что за жестокий повелитель, что за безжалостный владыка правит мной; заставляет меня вопреки всему человеческому, что есть во мне, мчаться все вперед и вперед, без отдыха, без передышки? Да я ли это? Или кто-то другой поднимает за меня руку и отдает приказ? Но если даже солнце движется по небу не своей волей, если ни одна планета не смеет нарушить властно установленную ей орбиту, то как же может быть, чтобы мое сердце и мой мозг были свободнее, чем солнце или звезды? Поверь мне, мой друг, что я не сам себе поставил ту смертельную задачу, которая до

влеет надо мной, как проклятие. Так уж устроен мир, и пусть не обманывает тебя этот ласковый ветерок и это нежное небо, и сладкий аромат цветущих лугов.