Ахав, напряженно следивший за далеким и смутным горизонтом, казалось, вовсе не замечал птицы. И, пожалуй, в другое время никто на корабле не обратил бы на нее особого внимания, если бы всякая мелочь не казалась теперь морякам зловещей и значительной.
— Шляпа! Ваша шляпа, сэр! — вдруг закричал матрос, стоявший на бизани позади Ахава и чуть пониже его. — Шляпа, сэр!
Но уже черное крыло скользнуло по лицу Ахава и в ту же секунду ястреб с криком взметнулся в небо, унося в клюве шляпу Ахава.
Он улетал все дальше и дальше, и все, кто был на палубе, следили за его полетом. Вот крошечная черная точка отделилась от птицы и с огромной высоты полетела в воду. Мгновение спустя исчез и ястреб.
Глава шестьдесят восьмая
Зловещий «Весельчак»
Неистовый «Пекод» с Квикеговым гробом, покачивавшимся на корме в качестве спасательного буя, по-прежнему шел своим курсом, вы-искивая Моби Дика, когда нам встретился еще один китобоец из Нантакета. Он назывался «Весельчак». Имя этого китобойца было чудовищной насмешкой, ибо, приблизившись к нему, мы увидали, что вся команда «Весельчака» погружена в глубокую печаль.
На шканцах китобойца были устроены большие «ножницы» — так называют тяжелые треноги, составляющие некое подобие козел, на которых устанавливают запасные, неоснащенные или поврежденные вельботы. На «ножницах» «Весельчака» были видны белые изломанные шпангоуты и несколько расщепленных досок — все, что осталось от китобойного вельбота. Эти остатки напоминали оголенный, разваливающийся скелет.
— Видели Белого Кита? — крикнул по своему обыкновению в рупор Ахав.
— Вот смотрите! — ответил с юта изможденный капитан «Весельчака», указывая на разбитый вельбот.
— Белый дьявол убит? — с тревогой спросил Ахав.
— Не выкован еще тот гарпун, который убьет его, — мрачно ответил капитан, печально поглядев на шканцы своего судна, где двое матросов молча зашивали мертвеца в парусиновую койку.
— Не выкован? — вскричал Ахав и выхватил из развилки свой гарпун. — А это ты видел, китобой? Смерть Моби Дика в моих руках. Вот она! Эта сталь закалена
в крови и в сплетенье молний, и скоро я еще раз закалю ее в горячем теле Моби Дика — в самом его сердце!
— Ну что ж, да убережет тебя господь, старик! Ты видишь — я хороню одного из пятерых матросов — еще вчера они были живы, но дожить до сегодняшнего рассвета им не пришлось. Я хороню только одного, потому что четверо других были похоронены заживо. Ты теперь плывешь над их могилой. — Он обернулся к матросам. — Ну как, все готово? Тогда кладите на борт доску и поднимите его. — Он простер над покойником руки: — О боже милосердный! Даруй всем мертвым воскрешение и вечную жизнь!..
— Брасопить реи! Руль под ветер! Живо! — приказал Ахав.






