И хотя «Пекод» внезапно рванулся в сторону, мы все же услышали всплеск упавшего в воду тела, и разлетевшиеся брызги донесли до нас дыхание смерти.
Уходя от скорбящего «Весельчака», мы развернулись к нему кормой, и когда там заметили необычный спасательный буй, висевший у нас над гакабортом, мы услышали насмешливый голос:
— Напрасно, земляки, бежите вы от нашего печального обряда. Ведь, повернувшись к нам кормой, вы показываете нам и свой собственный гроб!
Глава шестьдесят девятая
Глаза Федаллы
Был ясный день, пронизанный светлой прозрачной синевой. Лазурь бескрайнего моря — сливалась с голубизной неба. Мягкий и нежный воздух ласкал поверхность океана, вздымавшегося сильными неторопливыми валами. Мрачный Ахав медленно пересек палубу перегнулся через борт. Все пристальнее вглядывался он в бездонную глубину и все глубже и глубже уходило в воду его отражение. И то ли сладостный соленый аромат океана на какое-то мгновение вызвал в его воспоминаниях дни раннего детства, то ли веселый бриз коснулся его иссеченного морщинами лба своей беспечной ладонью, то ли жестокий мир смягчился наконец над своим упрямым и несчастным сыном, только из-под хмурых бровей Ахава упали в море две скупые слезы, и во всем Тихом океане не было сокровища более редкого, чем две эти едва заметные капли.
Старбек внимательно следил за стариком, он видел, как тот склонился над бортом, и верным сердцем почувствовал безмерное рыданье, вдруг вырвавшееся из самой глубины жестоко запертой души. Осторожно, чтобы не коснуться капитана и не быть им замеченным, он подошел к борту и встал рядом.
Ахав обернулся.
— Старбек?
— Да, сэр!
— Какой мягкий ветер, Старбек, мягкий ветер и мягкое, ласковое небо. В такой же день, в такую же прекрасную погоду я загарпунил своего первого кита. Мальчишка… мне было восемнадцать лет. Я был гарпунщиком. Сорок… сорок лет тому назад. Сорок лет! Сорок лет промысловых рейсов! Сорок лет нужды и лишений! Сорок лет штормов и тайфунов! Сорок лет в безжалостном море! Это много, Старбек! Сорок лет назад я покинул мирную землю и с тех пор веду битву с океаном. И за все это время я не провел на берегу и трех лет. Подумать только, какую жизнь я прожил! Одинокий самовластец, окруженный глухой стеной подчинения. Раб, заточенный в каюту капитана! Подумать только, что за жизнь! Сорок лет питаться высушенной солониной и заплесневелыми корками, когда на берегу даже последний бедняк ест свежие овощи и теплый хлеб… Вдали от молодой жены… Я обвенчался с нею, когда мне было за пятьдесят, обвенчался и на следующий день уже отплыл в очередной рейс. Жена? Скорее вдова при живом муже! Да, Старбек, я сделал эту девочку вдовой, женившись на ней… И кем я стал? Сгусток безумия, бешенства; кипящая кровь и пылающий лоб.






