Она не успокоится, пока не выяснит, во что я ввязался.
— Вы не можете не видеть, что у нас творится. Вас выпихивают! Вы что, хотите оказаться на улице?
— И правда. Теперь, когда вы мне об этом сказали, я и сам что-то такое чувствую. У меня прямо поджилки трясутся.
— Все бы вам смеяться! Очнитесь, посмотрите, что делается у вас за спиной! Чем настойчивее он повторяет, что вы — лучший издатель в мире, чем больше нахваливает на редсовете, чем чаще зовет Гастоном, тем сильнее укрепляет свои позиции. Принимает решения, с которыми вы никогда бы не согласились, отбирает тексты, не ставя в известность редсовет, отказывает авторам, которых вы продвигаете.
— До сих пор мне всегда удавалось его переубедить.
— До сих пор. Вы знаете, что он только что одобрил текст Гоэрана, который вообще ниже плинтуса?
— Что-о?
Она берет у меня читалку («Вы бы ее хоть протерли! Это ж надо так заляпать экран. Скоро вы на ней даже „Ночной полет“ не прочитаете!»), просматривает каталог и открывает текст, ускользнувший от моего внимания.
— Я его почему-то не видел.
— У вас бардак в каталоге. Но в любом случае уже поздно. Женевьеве он предложил двойной аванс. А она послала его к черту — между прочим, не посоветовавшись с вами.
— Она уходит к Брассе. Я сам сообщил Менье эту новость.
— Она уходит к Брассе, а вы и глазом не моргнете?
— Они дают ей то, чего мы дать не в состоянии.
— И как мы сведем годовой баланс, если осенью не выпустим новую книгу Женевьевы? Будем создавать новую Женевьеву?
— Боюсь, это заняло бы слишком много времени.
— Будем переманивать чужих авторов?
— Вряд ли, момент не самый подходящий. Лучше подождать присуждения литературных премий года. Обиженные авторы нередко испытывают желание сменить издателя. Особенно на того, чей автор отхватил премию.
— Значит, вы вообще ничего не собираетесь предпринимать…
К столу приближается мадам Мартен, и Сабина умолкает.
— Андулет и скат для месье Дюбуа.
— Когда вы закрываетесь, мадам Мартен?
— В конце месяца.
— А прощальная вечеринка будет?
— Нет, конечно.
— А что станется с вашим персоналом?
— Остается всего одна официантка. Шеф-повар наотрез отказался переквалифицироваться в производителя суши. Ищет другую работу. Приятного аппетита.
Сабина подхватывает пальцами с тарелки обжаренную картофелину и отправляет в рот. Картофель обжигающе горяч.
— Мне надо знать, что вы собираетесь делать, чтобы выправить ситуацию.
— Дело, видите ли, в том, что контроль над ситуацией полностью утрачен.






