Для пущей важности облачился в пожелтевший от старости костюм в виндзорскую клетку, который был ему явно мал, и повязал зеленый галстук — нацепить подобное безобразие мог только тот, кто никогда не носил галстуков.
— Ну что, прилично я выгляжу? Давай звони Пиво, скажи ему, что со мной все в порядке, я больше не устраиваю скандалов и сплю с бабами.
— Ты и в самом деле выглядишь шикарно, но не думаю, что мужской костюм, даже с галстуком, тебе поможет. Особенно если ты собираешься говорить о книге, в которой рассуждаешь — замечу, талантливо рассуждаешь — исключительно о гомосексуализме.
— Слушай, ну давай, пригласи его пообедать с нами. Вот увидишь, я буду вести себя безупречно. Вдвоем мы его убедим. Если я попаду к нему в «Апостроф», вся моя жизнь изменится. Я произведу фурор, мы оба разбогатеем! Поверь, мне есть что сказать телезрителям.
— Напиши книгу.
— Так никто давно ничего не читает! Читателей больше нет!
Все годы, что выходила программа «Апостроф», меня донимали одним и тем же сакраментальным вопросом: «Когда я попаду к Пиво?» Мелькнуть в телепередаче значило для автора получить сертификат качества. Отныне в глазах всего мира, включая киоскера, у которого он покупал газеты, он становился настоящим писателем. Для него начиналась долгая неделя славы и признательности. Писатель! Наконец-то! Так думали люди, не выпускавшие из рук пера ни днем, ни ночью.
Однажды ко мне в кабинет забрела только что вышедшая на пенсию учительница, подозреваю, учительница словесности. Безупречная прическа, изящная одежда, украшения… Она протянула мне стопку бумажных листов.
— Это моя рукопись. Она наверняка нуждается в редактуре. Пожалуйста, не сердитесь на меня за ошибки — я писала очень быстро. Начала, как только вышла на пенсию, чтобы успеть попасть к Пиво, пока не превратилась в старуху.
— Вы хотите сказать, что написали книгу только ради того, чтобы попасть к Пиво?
— А разве не все так делают?
Адель, которая всегда была влюблена в Пиво (и до сих пор его не разлюбила), рассказывала, как однажды ей удалось уговорить его пригласить в программу одного из ее ведущих авторов. Означенный автор, большой писатель и профессор (сейчас таких уже не делают), умел не только талантливо писать, но и блестяще говорить. Студенты его обожали, коллеги и издатели перед ним преклонялись, включая, как я мог убедиться, и руководительницу отдела пиара. Когда в наших кругах прошел слух, что он будет выступать в программе «Апостроф», никто не сомневался, что повторится история с Анри Венсено, который за четверть часа обворожил всю Францию и буквально взорвал рынок так называемой почвенной литературы. Сам Пиво радовался, что залучил к себе на передачу столь импозантного писателя.






