ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С 1452 года, с издания 42-строчной библии Гуттенберга, текст и книга составляли единое целое. Опубликовать текст означало напечатать книгу, чтение текста подразумевало чтение книги, а приобрести те... Читалка Поль Фурнель Этот текст написан по принципу секстины — поэтической формы, придуманной в XII веке трубадуром Арнаутом Даниэлем. В ней соблюдается определенное количество строф и чередование рифмованных слов в конце каждой строфы. В конце каждой главы согласно классическому спиральному принципу секстины повторяются одни и те же слова: в данном случае «читать», «крем», «издатель», «ошибка», «я» и «вечер». Строфы секстины имеют заданный объем. В каждой из них количество знаков постепенно уменьшается (тающий снежный ком): в первой строфе 7500 знаков с пробелами, во второй — 6500; и так далее до шестой, в которой 2500 знаков с пробелами. Общее количество знаков — 180 000, включая пробелы. Здание погружено в бумажный кокон тишины. Подобно снегу, книги поглощают звуки. У моего ремесла — свой собственный удушливый запах. В тишине я чувствую его особенно остро. Возвращение к шуму внешнего мира дается мне с трудом. Стучат в дверь? Кто бы это мог быть? Я не узнаю этот стук — легкий, чуть слышный, робкий. Стук тоненькой руки. — Войдите. Она вошла. Я ее раньше не видел. На мгновение меня охватила тоска по тем временам, когда издательство было таким маленьким, что по стуку каблуков в коридоре я узнавал каждую сотрудницу. У девушки приятное лицо. Судя по ее удивленному взгляду, мое собственное выглядит слегка помятым. Должно быть, на щеке отпечатались полосы от пиджачного рукава. — Я вам не помешала? — Как-нибудь переживу, мадемуазель. Вы кто? — Я? Я тут на практике. — В каком отделе? — Понятия не имею. Знаете, на практикантов чего только не наваливают. Приходится везде поспевать. — И вы хотите прибавки? — Да нет, я вообще работаю без зарплаты. Мне показалось, что она слегка рас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Может, подождем Валентину?

— Валентина тю-тю.

— Тю-тю?

— Ага. Ей предложили работу на фестивале электронной рок-музыки в южном предместье. «Ведра мегаватт». В парке.

— Она ушла из издательства? Но она передала мне список вопросов, вот он, на столе. Мне казалось, ей здесь интересно. И потом, получается, она бросает Мод, своего автора… Это в принципе как, в ее духе?

— Ну, черные — они вообще такие, их ничего не интересует, кроме бабла и рока. Может, шмотки еще. А так — сегодня тут, а завтра там! Ритм, ритм!

— Изложи свою теорию письменно, страниц этак на сто пятьдесят, и сядем вместе. Ты на правильном пути.

— Да я шучу. Просто ей нужны деньги, и к тому же она хочет отыскать одного гитариста, на которого запала еще на «Старой телеге».

[23]

Он вроде откуда-то с Балкан. Довольно потасканный, кстати сказать.

— Даже так?..

И вот я, слегка растерянный, сижу напротив трех парней. Я отдаю себе отчет в том, что не рассматривал наш проект без Валентины. Он без нее приобретает совершенно другую форму. Если вообще не превращается в нечто бесформенное. Ведь мне казалась, что именно в ней я нашел ту самую новизну, ту самую свежую идею, в которой нуждался. Три парня — и она. Отличная, гармоничная команда. Два разных и уравновешивающих друг друга начала. Теперь, с тремя мальчишками, конструкция становится более примитивной. И мне непонятно, остался ли у них запал. По крайней мере, могла бы зайти попрощаться.

— Ну так вот, — продолжает Мом, почесывая затылок, — мы придумали название для нашей лавочки. Ты скажешь, Грегор?

— Сам скажи, это твоя идея.

— Короче, мы хотим его назвать «Лесная опушка». Так мы сохраним в нем вашу фамилию, хоть и в завуалированной форме.

[24]

— И потом, грабители всегда поджидали проезжих на лесной опушке.

— Мы станем электронными издателями с большой дороги!

— По-моему, название удачное. Не скрою, мне приятно, что вы обо мне не забыли. Я, со своей стороны, подготовил все необходимые документы. Теперь мы можем зарегистрироваться, открыть счет и положить на него деньги. Мне нужны будут ваши подписи. И еще. Нам придется заново распределить обязанности, раз Валентина с нами больше не работает. И что на нее нашло? Может быть, позвоните ей, так, на всякий случай?

— Не, лучше оставить ее в покое. Она в своем праве.

— И мы вот еще что подумали. Все-таки мы уже староваты, — добавляет Грегор, — поэтому хотим привлечь к работе младшего брата Кевина. Ему уже четырнадцать, и он головастый пацан. Пора и ему делом заняться.

Грегор встает и вынимает из заднего кармана джинсов сложенный вчетверо листок, успевший от соприкосновения с ягодицами принять вогнутую форму. Развернув листок, он разглаживает его на журнальном столике. Один уголок упорно топорщится, и Грегор прижимает его пивной банкой.