ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С 1452 года, с издания 42-строчной библии Гуттенберга, текст и книга составляли единое целое. Опубликовать текст означало напечатать книгу, чтение текста подразумевало чтение книги, а приобрести те... Читалка Поль Фурнель Этот текст написан по принципу секстины — поэтической формы, придуманной в XII веке трубадуром Арнаутом Даниэлем. В ней соблюдается определенное количество строф и чередование рифмованных слов в конце каждой строфы. В конце каждой главы согласно классическому спиральному принципу секстины повторяются одни и те же слова: в данном случае «читать», «крем», «издатель», «ошибка», «я» и «вечер». Строфы секстины имеют заданный объем. В каждой из них количество знаков постепенно уменьшается (тающий снежный ком): в первой строфе 7500 знаков с пробелами, во второй — 6500; и так далее до шестой, в которой 2500 знаков с пробелами. Общее количество знаков — 180 000, включая пробелы. Здание погружено в бумажный кокон тишины. Подобно снегу, книги поглощают звуки. У моего ремесла — свой собственный удушливый запах. В тишине я чувствую его особенно остро. Возвращение к шуму внешнего мира дается мне с трудом. Стучат в дверь? Кто бы это мог быть? Я не узнаю этот стук — легкий, чуть слышный, робкий. Стук тоненькой руки. — Войдите. Она вошла. Я ее раньше не видел. На мгновение меня охватила тоска по тем временам, когда издательство было таким маленьким, что по стуку каблуков в коридоре я узнавал каждую сотрудницу. У девушки приятное лицо. Судя по ее удивленному взгляду, мое собственное выглядит слегка помятым. Должно быть, на щеке отпечатались полосы от пиджачного рукава. — Я вам не помешала? — Как-нибудь переживу, мадемуазель. Вы кто? — Я? Я тут на практике. — В каком отделе? — Понятия не имею. Знаете, на практикантов чего только не наваливают. Приходится везде поспевать. — И вы хотите прибавки? — Да нет, я вообще работаю без зарплаты. Мне показалось, что она слегка рас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если мне не изменяет память, я оставил в неприкосновенности всех твоих блондинок. Послушай… Ты уже тридцать раз доказала, что способна написать книгу!

— Мне нужно, чтобы ты ее прочитал. Когда она выйдет, ты ее читать не станешь. А я не смогу ее продать, пока ты ее не прочтешь.

— Мне незачем ее читать. Во-первых, я и так знаю, о чем она, а во-вторых, меня ждет «Беглянка».

[25]

— Как хек?

— Сама догадайся. Предупреждаю: будешь настырной, заставлю попробовать. Ну, хватит реветь, ты уже большая девочка!

— Эти слезы от смеха. Взгляни на мое рагу…

Подцепив на вилку кусочек мяса, она протягивает его мне. Я его съедаю.

— Недурно. Скажи, а ты могла бы написать что-нибудь, абсолютно непохожее на все, что ты делала раньше? Выбраться из своей раковины и рискнуть?

— Ни разу не пробовала.

— А ты на это способна, как думаешь?

— Что конкретно ты имеешь в виду?

— Я пришлю к тебе Мома и Грегора. Они сами все объяснят.

Кажется, я задремал в кабинете, прямо за столом. Разбудил меня голод — после такого обеда неудивительно. Ничто не усваивается организмом быстрее, чем помидоры и хек. Настоящие спринтеры. Надо позвонить Адель и пригласить ее куда-нибудь поужинать. Она сообразит куда. Сейчас она, скорее всего, на радио, повела толстяка Бушю давать интервью на «Франс Кюльтюр». Значит, этот деятель продаст еще пару вагонов своих книжек. Куда, интересно, я задевал мобильник? С тех пор, как у меня из кабинета вынесли все что можно, я ничего не могу найти! Может, он под читалкой?

В дверь тихонько стучат. Я наклеиваю на лицо улыбку. В приоткрытую дверь просовывается голова Валентины.

— Ага, объявилась наконец! Зашла-таки попрощаться. Подозреваю, что среди рокеров это не принято, но в издательствах мы еще цепляемся за устаревшие обычаи.

— Ну, прощайте.

— Нет уж. Иди и садись. Это приказ.

Сегодня на ней джинсы без дыр и свитер без разноцветных полос. В волосы воткнут огромный желтый гребень.

— Так что, «герой гитары» тебя окончательно присвоил? Будешь разъезжать вместе с ним?

— Да нет. В нем оказалось слишком много героя и слишком мало гитары — ну, сами понимаете, что я имею в виду.

— Не понимаю, но могу себе представить. А что с «Ведрами мегаватт»? Они предложили тебе работу?

— Тоже нет. Я сама отказалась. Они оказали мне большую услугу, так что я на них не в обиде.

— Заплатили-то хоть прилично?

— Средне. Но они дали мне испытать себя, и у меня сложилось впечатление, что мне интересней работать с книгами. Хочу проверить, так ли это.

— То есть ты хочешь вернуться сюда, в издательство?

— Или, вернее, сюда, на лесную опушку — если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Обычно я хорошо понимаю человеческую речь. Ты очень облегчила мне жизнь тем, что вернулась, — значит, рукописью Мод будешь заниматься ты, а не я.