ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Салах ад-Дин, повелитель верных, султан, сильный в помощи, властитель Востока, сидел ночью в своем дамасском дворце и размышлял о чудесных путях Господа, Который вознес его на высоту. Султан вспом... Братья Генри Райдер Хаггард © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) * * * – Что ты делаешь здесь, племянница? – спросил он. – Я пришла, чтобы с твоей помощью спасти многие жизни, – ответила она, – для этого я была рождена от твоей крови, для этого я и послана к тебе. Опусти оружие, султан, и пощади их. – Скажи же, девушка, какой выкуп ты дашь за спасение этой толпы? Какой выкуп и какой дар? – Выкуп – моя собственная кровь, которую добровольно отдаю, дар Божий – мир твоей грешной душе, о султан! И, протянув руку, она наклонила его наточенную саблю, и острие оружия дотронулось до ее груди. Салах ад-Дин проснулся; странный сон изумил его, но он ни словом не обмолвился об этом. На следующую ночь повторились те же грезы, и воспоминание о сновидении не оставляло его целый день, но он опять никому ничего не сказал. Когда же в третью ночь тот же сон приснился ему еще живее, он решил, что сам Бог послал ему это видение, потребовал к себе своих мулл и снотолкователей и стал держать с ними совет. Выслушав его, помолившись и поговорив между собой, они ответствовали: – О султан, вызвав тени, Аллах предупредил тебя, что девушка, твоя племянница, живущая далеко в Англии, благородством души и самопожертвованием в неопределенном будущем избавит тебя от пролития целого моря крови и принесет стране покой. Поэтому привлеки ее к своему двору, постоянно держи при себе, так как, если она покинет тебя, мир уйдет вместе с ней. Салах ад-Дин признал это толкование сна мудрым и истинным, потому что он и сам так понял свои грезы. Потом потребовал к себе одного предателя-рыцаря, носившего на груди крест, но втайне принявшего Коран, своего франкского шпиона, приехавш

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Клянусь язвами Христа! Я охотнее предпочел бы умереть рядом с ним в битве, чем бросить его одного на погибель!

– Предоставив мне погибнуть? – прошептала Розамунда и прибавила: – Ах, зачем я не умерла, ведь я принесла все эти несчастья вам обоим и этому великому сердцу – Масуде. Да, Вульф, повторяю, что мне хотелось бы теперь лежать мертвой.

– Очень вероятно, это желание вскоре исполнится, – печально ответил Вульф, – только тогда и я хотел бы умереть с вами, Розамунда. Я боюсь, что Годвин расстался со мной навсегда, и кроме вас у меня в мире нет никого. Ну, перестанем жаловаться, ведь мысли об этих печалях не помогут нам, лучше поблагодарим Бога, что, по крайней мере временно, мы свободны. Поедемте, Розамунда, к монастырю, чтобы постараться найти вам приют.

И они поехали по узким улицам, переполненным испуганной толпой. Теперь разошлись вести о том, что посольство отказалось от условий Салах ад-Дина: он предложил доставить в город съестные припасы, позволить жителям укрепить стены и держаться до следующего Троицына дня, если они поклянутся сдаться ему, не получив помощи. Но они ответили, что, пока живы, не покинут места, где умер Спаситель.

Поэтому им теперь грозила война, и недоброе предвещала она. Немудрено, что они стонали на улицах и их крики отчаяния неслись к небесам. В глубине сердца каждый из жителей Иерусалима знал, что святое место обречено, а их жизнь погибла.

Пробираясь через эту печальную толпу, почти не обращавшую на них внимания, Вульф и Розамунда наконец подъехали к монастырю, священной обители, уже знакомой д'Арси. Дверь священного приюта осеняла тень той арки, под которой Пилат произнес слова, памятные всем поколениям: «Се человек».

Привратник сказал, что монахини в часовне, но Вульф ответил, что ему нужно видеть настоятельницу по неотложному делу, тогда их провели в прохладную комнату с высоким потолком; дверь отворилась, и в нее вошла аббатиса в белом одеянии, высокая, статная, средних лет.

– Леди аббатиса, – низко поклонился ей Вульф. – Меня зовут Вульф д'Арси, вы меня помните?

– Да, мы встречались в Иерусалиме до Хаттинской битвы, – подтвердила она. – И до меня дошли слухи о вас… странные слухи.

– Эта дама, – продолжал Вульф, – дочь и наследница сэра Эндрью д'Арси, моего покойного дяди, а в Сирии принцесса Баальбека и племянница Салах ад-Дина.

Монахиня вздрогнула и спросила:

– Что же – она тоже держится их проклятой веры? Она в их платье…

– Нет, мать моя, – сказала Розамунда, – я христианка, хотя, может быть, грешная, и прошу здесь приюта, иначе, узнав, кто я, христиане, пожалуй, выдадут меня моему дяде-султану.

– Расскажите мне все, – предложила аббатиса.

И они в коротких словах передали ей странную историю Розамунды.