Значит, Масуда еще жива, значит, ужас, который сокрушал его в ту ночь, был только дурным сном, порождением усталости и страдания.
– Да, хочу, хотя бы только раз, – подтвердил он, – мне нужно сказать ей несколько слов.
– Без сомнения, ей будет приятно узнать, что ее замысел удался, – сказал Салах ад-Дин с мрачной улыбкой. – Поистине все было хорошо задумано и смело исполнено.
И, подозвав к себе старого муллу, который придумал бросить жребий, султан шепнул ему несколько слов и громко прибавил:
– Пусть этого рыцаря проведут к Масуде. Завтра мы будем его судить.
Мулла снял со стены серебряную лампу и движением руки позвал за собой Годвина, который поклонился султану и пошел за стариком. Когда они проходили через толпу эмиров и предводителей, д'Арси показалось, будто они смотрят на него с состраданием. Это ощущение было до того сильно, что он остановился и задал Салах ад-Дину вопрос:
– Скажите, повелитель, меня ведут на смерть?
– Все мы двигаемся к смерти, – прозвучал в тишине ответ султана. – Но Аллах не написал еще, что смерть ждет вас сегодня.
По длинным переходам шли мулла и Годвин, наконец увидели дверь, которую старик открыл.
– Значит, она под стражей? – спросил Годвин.
– Да, – был ответ, – под стражей. Войдите, – и мулла передал лампу Годвину. – Я останусь здесь.
– Может быть, она спит и я помешаю ей? – проговорил Годвин останавливаясь на пороге.
– Ведь вы же сказали, что она любит вас? Тогда, конечно, женщина, жившая среди ассасинов, недурно примет ваше посещение, недаром вы издалека приехали к ней, – с насмешкой произнес мулла.
Годвин взял лампу и вошел в комнату, за ним закрылась дверь. Он узнал это место: сводчатый потолок, грубые каменные стены. Да, именно сюда его привели на смерть, именно через эту самую дверь лже-Розамунда пришла, чтобы проститься с ним. Но комната была пуста; без сомнения, Масуда сейчас войдет… И он ждал, глядя на дверь.
Но створка не двигалась, не слышалось шагов, ничто не нарушало полной тишины. Годвин огляделся. Там, в самом конце, что-то слабо сверкало, как раз на том месте, где он стоял на коленях перед палачом, Да, там видна чья-то фигура. Без сомнения, это была Масуда.
– Масуда, – позвал он, и эхо под сводом повторило: «Масуда».
Ему нужно было разбудить ее. Да, это она. Она спала, все еще в царском одеянии Розамунды, и застежка Розамунды блестела на ее груди.
Как крепко спала она! Годвин опустился на колени и поднял руку, чтобы откинуть длинные волосы, закрывавшие ее лицо. Он дотронулся до них – и голова отделилась от туловища.
С ужасом в сердце Годвин опустил лампу и посмотрел вокруг. Все платье Масуды было красно, а губы серы, как пепел. Масуда была убита мечом палача. Вот как они встретились!
Годвин поднялся и помимо воли остановился над ней как окаменелый.






