– Ах, дочь моя, – воскликнула аббатиса, – как удастся нам спасти вас, когда мы сами в опасности? Один Господь может защитить вас. Но мы с готовностью сделаем все, что возможно, и здесь вы отдохнете. Подле самого святого нашего алтаря вас освятят, потом никто уже не посмеет наложить на вас руку, так как это было бы святотатством. Кроме того, я советую вам записаться в наши книги послушницей и надеть нашу одежду… Нет, – улыбнулась она, заметив испуганный взгляд Вульфа, – леди Розамунда может не остаться в монастыре. Не все послушницы произносят окончательный обет.
– Я слишком долго была покрыта золотыми вышивками, шелками и бесценными украшениями, – ответила Розамунда, – и теперь больше всего на земле жажду надеть эти белые одежды.
Розамунду провели в часовню и в присутствии всего ордена и священников, которые собрались подле алтаря, воздвигнутого на том месте, где, как говорили, Христос отвечал на допросе Пилата, освятили ее и накинули на ее усталую голову белое покрывало послушницы. Вульф расстался с ней и отправился к избранному правителю города, и тот с радостью принял в число своих воинов такого храброго и сильного рыцаря.
Медленно и печально ехал Годвин то под лучами солнца, то при свете звезд. Позади него остались брат, бывший его товарищем и самым близким другом, и девушка, которую он любил без ответа, а впереди его ждала неизвестность…
Был вечер, усталая лошадь Годвина, слегка спотыкаясь, шла по большому лагерю сарацин под стенами павшего Аскалона. Никто не остановил его – д'Арси долго был пленником, и поэтому многие знали его в лицо, другие принимали Годвина за одного из новых сдавшихся рыцарей. Он подъехал к большому дому, в котором жил Салах ад-Дин, и попросил часового передать султану, что он просит у него аудиенции. Его скоро впустили, и он увидел Салах ад-Дина, сидевшего посреди своих министров.
– Сэр Годвин, – сурово сказал султан, – вспоминая о вашем поступке со мной, спрашиваю, что вас привело в мой лагерь? Я даровал вам жизнь, а вы украли у меня то, чего я не хотел терять…
– Мы не сделали этого, султан, – ответил Годвин, – мы не знали о заговоре. Тем не менее уверенный, что вы в душе обвините нас, я приехал из Иерусалима, оставив там принцессу и своего брата, приехал, чтобы отдать себя в ваши руки и понести наказание, которое, как вы думаете, должно поразить Масуду.
– Почему вы хотите заменить ее? – спросил Салах ад-Дин.
– Султан, – печально произнес Годвин, наклонив голову, – что ни сделала Масуда, она сделала это из любви ко мне, хотя и без моего ведома. Скажите, здесь ли она еще или бежала?
– Здесь, – отрывисто изрек Салах ад-Дин. – Вы хотите видеть ее?
Годвин вздохнул с облегчением.






