ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что бы вы сделали ради того, чтобы выжить?Марта Туманова, обычная студентка, и представить не могла, во что обернется уикенд на природе, куда пригласили одногруппники. Остров забытых душ, оказавший... Жажда Татия Суботина Предисловие Я больше не знаю, кто я. Это сложно. Особенно у порога смерти. Искусав губы, боли все равно не чувствую. Кровь рваными струйками стекает по подбородку. Я собираю ее грязными пальцами. Потом слизываю шершавым языком, на котором оседает пыль. Она хрустит под зубами. Соль заполняет рот до краев. Раньше я думала, что кровь противная, а однажды она стала для меня сладкой. Теперь же я уверена — она соль. Соль, которая является вкусом жизни. Соль — медленная смерть. Нет. Не так. Соль — верная смерть. Я в этом убедилась. Наверное, я больше просто не способна этого сделать. Чувствовать. Почему? Это вопрос начал меня мучить три тысячи пятьдесят два вдоха назад. Ответ где-то внутри. Я знаю это. Только вот никак не могу отыскать нужный файл. Возможно, все случилось, когда я только согласилась на это путешествие. А может, немногим позже. Когда впервые попробовала чужую жизнь и меня вырвало. Нет. Может тогда, когда позволила ЭТОМУ поселиться внутри? Я не знаю правильный ответ. И это пугает. Это единственное, что меня пугает. Ведь я все решила. И не жалею, что поступила именно так. Наверное, это станет моим последним и единственно верным решением. Только вот я больше не знаю, кто я… Сто три тысячи шестьсот восемьдесят минут я не касалась человека. Пальцы ноют. Скучают по ощущению тепла и структуре чужой кожи. Я никогда не думала, что буду настолько сильно изнемогать, лишенная возможности дотронуться хоть до кого-нибудь. Я перепробовала пальцами каждый сантиметр земляной утробы, где нахожусь. Порода рыхлая, уродливая, грубая и крошится от любого касания. Мой дом — яма. Глубиной в несколько десятков метров. А шириной в половину моего роста. Не могу позвол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Когда выезжаете?

— Сегодня. Встречаемся в пять на станции метро «Л………ая».

На секунду я задумалась. Поездки с одногруппниками прежде не входили в мои планы. Да, что говорить, особой общительностью я никогда не отличалась. Но…

Что мешало мне поступить именно так, как никто от меня не ожидал? Даже я сама! Что мешало отдаться на волю случая и сорвать путы послушной, забитой, деревенской девочки? Сергей хочет, чтобы я покорилась и стала рабыней его эгоизма?

Черта с два!

— Я буду.

Даже если Оля и удивилась, она почти не подала виду. Только маленькие бровки слегка дрогнули, когда девушка улыбнулась и кивнула.

— Не опаздывай, — весело пропела она и, развернувшись на квадратных каблуках, заспешила к входу в подземку.

Я вглядывалась в Олину спину и рыжий затылок пока она не смешалась с человеческой толпой, а после и вовсе не скрылась из виду. Осенний ветер обдавал прохладой. Я еще долго просидела над осколками телефона, то ли пытаясь починить то, что сломалось окончательно, то ли отыскать причины охватившему меня безрассудству.

И зачем согласилась?

Моральная усталость небывалым грузом давила на основание шеи, заставляла горбиться и дышать через раз.

Одно я знала точно — сделать шаг назад, спрятаться в привычную норку и дрожать от страха в этот раз не получится. Сама себе не позволю. Хватит! Пора встряхнуться.

И будь что будет!

Решительным шагом я направилась в сторону общежития.

— Что-то болит?

— Да что ты с ней вошкаешься? Одним словом — малохольная! — послышался недовольный выкрик Регины.

Беспокойство Данила окончательно выбило эмоциональную опору из-под моих ног. Сейчас, после двухчасовой совместной поездки он изменился до неузнаваемости. Куда только делся недовольный вид, которым Данил встретил меня в метро?

Первые минуты казалось, что он прогонит меня, скажет, что не желает, чтобы такая как я — тихоня, предпочитающая уединение общению с одногруппниками, ехала на отдых вместе с ними, схватит за руку и насильно вытолкнет из вагона.

Ничего из этого Данил, конечно же, не сделал. Хотя подобные желания я без труда прочла на его лице.

Это раздражение, граничащее с ненавистью, что вспыхивало в его глазах каждый раз, когда мы сталкивались взглядами — пугало. Сейчас же оно бесследно исчезло. А сам Данил вдруг стал заботливым и бережливым.

С чего такая разительная перемена?

Я сглотнула.

— Где больно? — допытывался он.

Меня хватило на один слабый поворот головы, мол, нет, все нормально. Данил кивнул, и, казалось, даже выдохнул с некой долей облегчения. Морщины на его лбу разгладились, а губы растянулись в улыбке.

Мое же сердце рухнуло в поясницу. Именно туда, куда переместилась одна рука Данила. Он аккуратно поставил меня на ноги, продолжая поддерживать за плечи.