ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что бы вы сделали ради того, чтобы выжить?Марта Туманова, обычная студентка, и представить не могла, во что обернется уикенд на природе, куда пригласили одногруппники. Остров забытых душ, оказавший... Жажда Татия Суботина Предисловие Я больше не знаю, кто я. Это сложно. Особенно у порога смерти. Искусав губы, боли все равно не чувствую. Кровь рваными струйками стекает по подбородку. Я собираю ее грязными пальцами. Потом слизываю шершавым языком, на котором оседает пыль. Она хрустит под зубами. Соль заполняет рот до краев. Раньше я думала, что кровь противная, а однажды она стала для меня сладкой. Теперь же я уверена — она соль. Соль, которая является вкусом жизни. Соль — медленная смерть. Нет. Не так. Соль — верная смерть. Я в этом убедилась. Наверное, я больше просто не способна этого сделать. Чувствовать. Почему? Это вопрос начал меня мучить три тысячи пятьдесят два вдоха назад. Ответ где-то внутри. Я знаю это. Только вот никак не могу отыскать нужный файл. Возможно, все случилось, когда я только согласилась на это путешествие. А может, немногим позже. Когда впервые попробовала чужую жизнь и меня вырвало. Нет. Может тогда, когда позволила ЭТОМУ поселиться внутри? Я не знаю правильный ответ. И это пугает. Это единственное, что меня пугает. Ведь я все решила. И не жалею, что поступила именно так. Наверное, это станет моим последним и единственно верным решением. Только вот я больше не знаю, кто я… Сто три тысячи шестьсот восемьдесят минут я не касалась человека. Пальцы ноют. Скучают по ощущению тепла и структуре чужой кожи. Я никогда не думала, что буду настолько сильно изнемогать, лишенная возможности дотронуться хоть до кого-нибудь. Я перепробовала пальцами каждый сантиметр земляной утробы, где нахожусь. Порода рыхлая, уродливая, грубая и крошится от любого касания. Мой дом — яма. Глубиной в несколько десятков метров. А шириной в половину моего роста. Не могу позвол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

То ли от недостатка кислорода, то ли от безумия идеи.

Я кинула растерянный взгляд на сестру. Машка встрепенулась и нахмурилась:

— Только не говори, что ты передумала! — зашипела она.

Слезы заволокли глаза, я моргнула и они скатились по щекам. Плакса! Раздражение на себя хлестнуло в грудь, я нервно утерла мокрые дорожки с щек и выпрямила спину.

— Не передумала, — прошептала в ответ.

— Хорошо, — облегченно выдохнула Машка и улыбнулась.

Крепко сложенная, с густой русой косой и прямой челкой — Машка выглядела старше меня. Серьезная, сильная, уверенная — с недавних пор она стала мне незаменимой опорой и поддержкой. Никто из наших общих знакомых не мог и подумать, что все должно было быть наоборот. На самом деле, Машка на три года младше, чем я.

Но роль старшей, заботливой сестры ей пришлась на ура. Не то, что мне. Я-то и о себе толком позаботиться не умею, не говоря уже о других.

— Так будет лучше, — кивнула Машка, выдернув меня из грустных мыслей.

Мимо нас прошла медсестра. Длинный белый халат был распахнут, его полы развевались за спиной, как посеревшие, хилые крылья. Женщина спешила. Она несла заправленный системой штатив в одной руке, а в другой металлический лоток. Белая салфетка скрывала содержимое от любопытных глаз. При каждом движении медсестры, из лотка раздавался негромкий звон стекла и лязг металла.

— Для кого лучше? — уточнила я, когда женщина скрылась за поворотом.

Машка напряглась. Ее тонкие губы сжались в одну линию и побелели.

— Для всех.

Я не смогла скрыть горькую усмешку. Она разорвала, скривила мое лицо.

— Не думаю, что всем есть до этого дело.

— Марточка, но мы же все уже решили! — Машка сложила бровки домиком, просительно посмотрела на меня и вновь показалась мне маленькой пятнадцатилетней девочкой.

Которой, в принципе, и являлась на самом деле.

Я чувствовала себя разбитой, усталой и подавленной. Спорить совершенно не хотелось, но молчать тоже. Понимала, что если не скажу сейчас, то не скажу уже никогда.

— Как я буду потом с этим жить? Неужели ты хочешь, чтобы твоя сестра стала убийцей?

Машка облизала пересохшие губы, ее карие глаза увлажнились. Сестра схватилась за кончик косы и стала наматывать прядки на палец.

— Нет, что ты! Конечно, нет! — замотала головой она. — Марта, не стоит так думать. Вот вечно ты нагнетаешь! Ты будешь жить, как все!

— Как все?

— Конечно. Ничего в этом страшного нет, — Машка громко сглотнула. Если бы не ее серьезное, почти непроницаемое выражение лица, я бы подумала, что она сама не верит в то, что говорит. — Многие это делают и потом живут себе спокойно. Даже не вспоминают.

— Я — не многие!

— Марта, я знаю, — сестра вскочила, присела на скамью рядом и накрыла ладонями мои руки. — Какие холодные.

Машка принялась растирать и греть дыханием мои пальцы.