ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что бы вы сделали ради того, чтобы выжить?Марта Туманова, обычная студентка, и представить не могла, во что обернется уикенд на природе, куда пригласили одногруппники. Остров забытых душ, оказавший... Жажда Татия Суботина Предисловие Я больше не знаю, кто я. Это сложно. Особенно у порога смерти. Искусав губы, боли все равно не чувствую. Кровь рваными струйками стекает по подбородку. Я собираю ее грязными пальцами. Потом слизываю шершавым языком, на котором оседает пыль. Она хрустит под зубами. Соль заполняет рот до краев. Раньше я думала, что кровь противная, а однажды она стала для меня сладкой. Теперь же я уверена — она соль. Соль, которая является вкусом жизни. Соль — медленная смерть. Нет. Не так. Соль — верная смерть. Я в этом убедилась. Наверное, я больше просто не способна этого сделать. Чувствовать. Почему? Это вопрос начал меня мучить три тысячи пятьдесят два вдоха назад. Ответ где-то внутри. Я знаю это. Только вот никак не могу отыскать нужный файл. Возможно, все случилось, когда я только согласилась на это путешествие. А может, немногим позже. Когда впервые попробовала чужую жизнь и меня вырвало. Нет. Может тогда, когда позволила ЭТОМУ поселиться внутри? Я не знаю правильный ответ. И это пугает. Это единственное, что меня пугает. Ведь я все решила. И не жалею, что поступила именно так. Наверное, это станет моим последним и единственно верным решением. Только вот я больше не знаю, кто я… Сто три тысячи шестьсот восемьдесят минут я не касалась человека. Пальцы ноют. Скучают по ощущению тепла и структуре чужой кожи. Я никогда не думала, что буду настолько сильно изнемогать, лишенная возможности дотронуться хоть до кого-нибудь. Я перепробовала пальцами каждый сантиметр земляной утробы, где нахожусь. Порода рыхлая, уродливая, грубая и крошится от любого касания. Мой дом — яма. Глубиной в несколько десятков метров. А шириной в половину моего роста. Не могу позвол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Олечка продолжала молча смотреть в глаза Дмитрию, бледными пальцами уцепилась за его свитер, почти повиснув всем телом.

Дима наносил новые и новые удары. Он бил резко и глубоко, всаживая тонкое лезвие, раз за разом. Глубже и глубже. Еще. Еще раз. И еще. Брызгала кровь, мелкие капельки оседали на его лице, одежде.

— Не смотри! Не смотри! — безумно вращая глазами, вопил он.

Олечка завалилась на землю, утягивая Диму за собой. Парень продолжал орудовать ножом. Живот и грудная клетка девушки превратились в сплошное кровавое месиво. Нож легко входил в плоть, поднимая алые фонтанчики, с противным чавкающим звуком выходил из тела и заново продолжал свое кровавое путешествие.

Самым страшным для меня было то, что Олечка не кричала, не считая того первого вскрика. Она лишь кусала губы и немигающим взглядом смотрела на Дмитрия, пока глаза окончательно не угасли.

— Хватит, — твердо заявил Данил.

Он подошел к Дмитрию, положил руку на плечо, заставляя остановиться.

— Она мертва. Остановись.

— Пусть не смотрит… — взмолился Дима. Выронил нож. Дрожащими руками закрыл лицо, размазывая кровь. — Скажи ей, пусть не смотрит.

Дима заплакал и попытался встать. Тело Олечки приподнялось вслед за ним.

Убийца исступленно закричал.

Я прижала холодную ладонь ко рту, не в силах отвести взгляд от этого безумства.

Регина вскрикнула и попятилась.

— Заберите ее от меня! Заберите! — дергался Дима, пытаясь стянуть свою одежду.

Пальцы Ольги крепко запутались в свитере парня, не отпуская своего мучителя даже после смерти.

— Заберите! — рыдал он.

Данилу с трудом удалось расцепить пальцы девушки. Мне показалось, я даже слышала, как они хрустнули, ломаясь. Наконец, Дима был свободен. Он отполз на пару метров, потом устало осел на землю и невидящим взглядом уставился в лес.

— Пусть не смотрит… — шептал парень, раскачиваясь из стороны в сторону. — Скажите, чтобы не смотрела.

— Заткнись! Заткнись! — вскричала Регина. Девушка закрыла уши, нервно расхаживая по поляне. — Заткнись. Заткнись. Заткнись…

Их крики слились воедино, я поняла, что еще чуть-чуть и начну вторить, умоляя всех позакрывать рты.

— Мне нужна помощь, — будничным тоном заявил Данил, поворачиваясь ко мне.

Он достал огромный охотничий нож, который раньше никому не показывал, и опустился на колени возле девушки.

Слова застряли в горле. Регина дернулась и убежала в лес.

— Заткнитесь! Заткнитесь! Заткнитесь! — кричала она.

— Пусть не смотрит. Не смотри… Пожалуйста, — продолжал раскачиваться Дима.

Данил настойчиво сверлил меня взглядом.

Я покачала головой:

— Нет, — все, на что меня хватило.

Данил даже не изменился в лице, его уверенности и спокойствию сейчас позавидовал бы любой из нас:

— Не стой. Помоги ее раздеть.

На подгибающихся ногах я приблизилась к Данилу и присела рядом.

— Раздевай.