ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неуязвимый, всесильный, завораживающе прекрасный хищник… Может ли он разглядеть в жертве равного себе? Способен ли он на любовь? И если да… То будет ли она человеческой?..У Дианы странное детство —... Присвоенная Марина Багирова Авторы выражают глубокую признательность Ольге Реутовой за помощь в работе над текстом. Только Павел с Наташей иногда проявляли чудеса смелости и пробовали с ним заговорить. За эту провинность, единственную, их наказывали почти так же сильно, как меня за любую оплошность. Он направлялся в мою комнату, и я покорно следовала за ним. Всегда. Было в Кристофе что-то удерживающее от необдуманных поступков, таких как побег… или нож в спину. Даже ребенком я чувствовала: это — неизбежно! Никто и ничто не поможет. Мне все равно придется остаться с ним наедине. Потом он закрывал дверь, поворачивался ко мне, подходил вплотную. И его взгляд резко менялся. Я боялась этого момента больше всего! Было такое чувство, будто он рукой хватал меня за горло, вытряхивая последние крохи сопротивления. Под его бесконечным взглядом само время переставало существовать. И я летела, летела в бездонную пропасть… И никогда не могла достичь дна, чтобы разбиться, наконец, о его черный гранит и получить избавление от моего мучителя… Но тут меня проглатывала темнота — почти приятно. Я лишь боялась, что однажды останусь в ней навсегда. Когда я просыпалась, его уже не было рядом. На шее или руке я иногда находила маленькие темные точки, которые потом тщательно, с непонятным для самой себя стыдом маскировала. Едва заметные, будто след от укола, они слегка беспокоили при нажатии, но не более того. А вот голова просто разрывалась от боли, надолго укладывая меня в постель. Обычно мне требовалось несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя после этих «визитов». Все попытки пожаловаться родителям на боль, которую причинял мне Кристоф, наталкивались на глухую стену. В назидание, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но у него не получалось…

С дразнящей улыбкой на губах я повернулась к Кайлу.

— Ты научишь меня плавать?

И, не дожидаясь ответа от него, напряженно застывшего, я пошла к воде, ощущая всем телом его жадный взгляд. Когда волны бросились обнимать мои ноги, надевая на них шипящее кружево пены вместо чулок, я засмеялась — счастливо и оглянулась на Кайла, успев поймать его белозубую улыбку. На нем оставались лишь плавки…

Длинные сочно — зеленые гирлянды цеплялись за мои руки, а вода доходила почти до груди, делая тело паряще — невесомым. Я уверенно ступала по плотному песчаному дну.

Где же он? Я обернулась.

Но берег был пуст. И прибрежные волны тоже.

Где Кайл?

И вдруг меня под водой схватили — сильно, яростно! Но не пугая — знакомые руки были нежны даже в жадных касаньях. А губы… еще нежнее.

Он вынырнул с шумом кита в кипящей белой воде — рядом, почти скользнув по мне, и закрыл собой полмира, весь в каплях, прильнувших в восхищении к его загорелой коже, повисших хрусталем на волосах, на ресницах.

— Боюсь, Диана, с плаванием сегодня не сложится: я буду очень занят, — хрипло произнес он и рывком прижал меня к себе.

— Ну и ладно! — засмеялась я, заключая его в кольца своих рук и ног. — У нас еще будет на это время… веришь?

А потом мы готовили ужин.

Все свечи, что нашлись в доме, наполнили кухню теплым, танцующим светом, сгустив мрак по углам. Пока за окном на гриле румянилась рыба, дразня нас дымной струйкой, я пыталась нарезать салат. Но Кайл… помогал мне как мог, и коварные овощи норовили удрать на пол, намекая, что там будет удобнее и нам.

И каждое прикосновение поражало жадностью, жалило новизной, запоминалось навечно!

Это был праздничный вечер.

Смеясь и без конца прерываясь на поцелуи, мы сервировали блюда на лучших тарелках — затейливо, с удивившим нас самих мастерством. Наконец, закончив, замерли в восхищении, глядя на картину, где мы были всюду: в черном зеркале окна, в округлых боках бокалов, в глазах друг друга…

Вкус еды захватил нас, он был яркий, новый… последний. А запахи! Откупорив бутылку, чтобы она подышала, мы опьянели от одного аромата, не выпив и капли вина.

Мы так торопились! Еще, еще пожить, ощутить мир и друг друга! Пока не вытекли последние песчинки нашего времени. А их оставалось все меньше. И нам нужно было спешить.

Но я не сгорала дотла, теряя себя. Я нашла свое место. Оно было в руках человека, считавшего каждый миг жизни, ценившего каждый вдох, каждый из ужасающе малого числа, отпущенного судьбой нам обоим…

* * *

Меня разбудила боль.

За окном едва брезжил туманный рассвет. Грохот волн, пытавшихся сокрушить наши скалы, царил в мире звуков.