ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Прыжок Илья Яковлевич Бражнин ЧАСТЬ ПЕРВАЯ I Подшефники отмаршировали из клуба в двенадцатом, но только к трем схлынула крикливая горячая комсомолия из коридоров и комнатушек клубных на морозную улицу. Джега ушел последним. Перед уходом хозяйственно обошел все комнаты, хлопая дверьми, отбрасывая ногой окурки, подбирая разбросанную по комнатам клубную рухлядь. Сунулся напоследок за кулисы, притушил повсюду свет, послал спать сторожиху Софьюшку и только тогда вышел из клуба. Снаружи остановился, прислушиваясь к морозной поскрипывающей тишине. Издалека чуть донесся обрывок песни — ребята по домам остатки веселья растаскивали. Скрипнул прочь по двору к фабричным воротам, разбрасывая ногами пухлый свежевыпавший снежок. У ворот привычно подсел на низкую широкую скамью к ночному сторожу Игнату. Щуплый и маленький Игнат с головой ушел в огромную баранью шубу. Только длинные обледеневшие усы серебряными колючками топорщились наружу. Закурили. Молча попыхивал Джега папиросой, с удовольствием погрузившись в тихое бездумье после бузливой, шумной суеты вечера. Вспомнилось, как еще учась в церковно-приходской школе любил он минуту тишины, наступающую при начале урока после шумной перемены. Шум и гам стоят еще в ушах, еще глаза поблескивают шаловливо и задорно, а уж в голове натягивается тугая струнка мысли и деловито раскладываются по уголкам таблица умножения, тексты катехизиса и прочая школьная премудрость. И теперь не успел отшуметь в голове клубный вечер смычки, как привычные заботливые мысли о завтрашнем дне набежали се всех сторон и, толпясь, занимали в сознании его свои привычные места. С ними встал он со скамьи, когда дотлевающая папироска, обжегшая палец, напомнила о том,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гомозили у вагонов каждый за троих.

Петька Чубаров торжественно напутствовал Никитку.

— Товарищ Маслов! От лица коллектива строго запрещаю вам употребление сорокаградусной, хождение на руках по улицам и пропуск лекций. А еще обязую вас еженедельно стряпать подробнейшие описания выдающихся событий вашей личной и неличной столичной жизни и отправлять свои творения в наш коллектив, с оплатой почтовых расходов или без оплаты, смотря по состоянию вашей наличности и кредитов. Пуще же всего оберегайся, брат, уклонов и трамвайных штрафов!

Никитка торжественно поклялся и закрепил клятву стойкой на петькиных плечах. Заголосили наперебой. Кого-то под вагон чуть не затолкали.

В общей кутерьме метнулась в глаза Джеге серая шубка. Остановился. В дверях соседнего вагона тонкая фигурка. Манит ручкой в серой перчатке. Подошел.

— Вы как сюда попали, товарищ Курдаши?

— Своих на рабфак сплавляем после гулянки.

— А я думала меня провожать пришли…

Рассмеялась, блеснув белой ниточкой зубов.

Рассмеялся и Джега.

— Так видите, вас и провожаю!

— Да, рассказывайте, «вас и про-во-жаю», — передразнила Юлочка. Рассмеялась было снова, да вдруг смолкла, в глаза глянула, слегка качнувшись навстречу.

— А я, пожалуй, скучать в Москве буду. Мне так славно эти две недели было. Забыла о работе, о заботах будничных — обо всем. А вам не скучно будет?

— Некогда скучать!

— Странный вы! Ну предположите, что у вас было бы свободное время, много свободного времени, вы бы и тогда не вспомнили ни разу?…

Конца фразы Джега не услышал. Ребята по какому-то поводу дружно заржали, заглушая юлочкины слова, а там Женька Печерская, ухватив Джегу за рукав, втянула его в густую толпу провожающих.

Через пять минут поезд тронулся. Ребята, столпившись на вагонной площадке, махали шапками, кричали наперебой:

— Братишки, не поминайте лихом!

— Прощевайте, не скучайте!

— До весны, до свежих веников!

— Вася, не обломай зубов об гранит!

Всей гурьбой за поездом до самого конца платформы трусили. Джега шел опереди, помахивая шапкой. Никитка, уплывая вместе с вагоном в темную даль, скроил на прощанье невообразимую харю. Кто-то толкнул Джегу под бок. Этот толчок, чуть не выбивший у него из рук портфель, вернул Джегу к обычным деловым мыслям. Вскинув голову к вокзальным часам, увидел он, что часовая стрелка подбирается к девяти. На полдевятого назначено было собрание в культотделе металлистов. Джега нахмурился и быстро зашагал к выходу.

На мгновение промелькнула было в перестраивающемся на рабочий лад сознании тонкая девичья фигурка, но тотчас же растаяла, потухла и уже больше не появлялась ни в тот вечер ни в последующие дни, придушенная шорохами рабочих планов и мыслей. Время было горячее. Шли съезды партии, комсомола. Коллектив кипел как муравейник.