ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Томас и Элис созданы друг для друга. Но их мечты о счастливом будущем разрушила Натали, сестра Элис… Через много лет Томас попытается отыскать Элис и узнает, что у него есть дочь, о существовании кото... Трейси Гузман Райская птичка Впервые опубликовано в Соединенных Штатах Америки издательством Simon & Schuster, Нью-Йорк. Стихотворение Мэри Оливер «Без путешествия» (1963) публикуется с разрешения Charlotte Sheedy Literary Agency Переведено по изданию: Guzeman Т. The Gravity of Birds: A Novel / Tracy Guzeman. – New York: Simon & Schuster, 2013. – 304 p. © Tracy Guzeman, 2013 © No Voyage by Mary Oliver, стихотворение, 1965, 1976 © / Dmitriy Shironosov, maximkabb, обложка, 2013 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013 * * * Заглушил мотор, но остался в кабриолете и зажег сигарету. Он так медленно курил и так долго не открывал глаз, что Элис засомневалась, не уснул ли он или, быть может, впал в очередной мрачный транс. Выбравшись наконец из тесноты переднего сиденья, он встал во весь рост, такой же высокий и стройный, как темные стволы, что выстроились у него за спиной, глотая его тень. Левая ступня Элис затекла, и ее закололо сотнями иголок. Элис дернулась. Ветки под ней хрустнули ничуть не громче, чем под лапкой маленького зверька, но он тут же повернулся в ту сторону, где она пряталась, и остановил взгляд на точке прямо над ее головой. Она затаила дыхание. – Элис, – шепнул он в теплый воздух. Она едва уловила шелест, едва разглядела движение губ. Но была уверена, что он произнес ее имя. Это объединяло их: они оба были наблюдателями, хоть и каждый по-своему. Он взял с пассажирского сиденья бумажный пакет и почти с любовью прижал его к груди. Бутылки, решила Элис, вспоминая об отце и его многочисленных путешествиях от машины к их домику и обратно. Тот бережно переноси

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сосредоточившись на неспешном скольжении лучей по комнате, Элис наблюдала, как солнце медленно рисует на стенах день. Свинцовые суставы приковывали ее к матрасу, энергии не хватало даже на то, чтобы перевернуться. И когда Элис поняла, что убежать прочь не удастся, она побежала навстречу, раскрыв объятия. Она побежала к Агнете, притянула ее к себе и закружила – торнадо любви и раскаянья, которым много лет не давали выхода. Она усадила девочку к себе на колени, вынула из кармана дневник для наблюдений и начала сначала, показывая дочери каждый рисунок, описывая каждую птицу, любопытный наклон ее головы, облачко ее пуха, секретные добавки, вплетенные в ткань ее гнезда… Она переворачивала страницу за страницей, не упуская ни единой детали, дожидаясь, пока дочка кивнет, показывая, что готова смотреть следующую картинку.

Когда в комнате стало настолько светло, что у Элис заболели глаза, она начала проверять свое тело: повернула одну ступню, потом другую, медленно подвигала каждой по матрасу, пока не согнулись колени, потом осторожно вернула их назад. Она рисовала круги на тыльной стороне запястья и шевелила пальцами, как будто лениво играла на пианино, ударяя по невидимым клавишам, чтобы проверить свою гибкость. С опаской перекатившись на бок, она приготовилась к предупредительной вспышке протеста, но боль была терпимой. Элис взяла телефонную трубку и заказала завтрак в номер: гренок без масла, зеленый чай и яичницу-болтунью из одного яйца. Потом села и потянулась за халатом к краю кровати, тому самому месту, где сидел Томас. Она зарылась в халат лицом, надеясь уловить его запах, но почувствовала только кедр и шалфей – соли, с которыми принимала ванну накануне.

Завтрак был безвкусным, а одежда, которую набросила Элис, ничего не весила. Когда она вышла на улицу, воздух оказался колючим, а перила лестницы покрылись инеем, словно кто-то важный решил, что если в четверг была осень, то в пятницу будет зима. Коридорный вызвал такси, и она назвала водителю адрес.

– Отличный денек сегодня, – сказал он.

– Да, – ответила Элис, глядя, как магазины и низкие дома с плоскими крышами проплывают мимо, превращаясь в одну размытую кляксу. Она повернулась к окну, чтобы пресечь всякие попытки продолжить разговор. Короткие кварталы были заставлены машинами, и водитель поворачивал резко, то в одну сторону, то в другую, пока Элис не заблудилась в лабиринте кирпичных стен и высокой травы. Наконец машина въехала на подъездную аллею и остановилась на полпути к дому.

– Приехали. Калле Санта-Исабель, одиннадцать.

Они добрались быстрее, чем она ожидала. Дом оказался небольшой глинобитной постройкой, опрятной на вид, с низким заборчиком и парадным крыльцом, окаймленным кустиками медного бородача и серебряной травы.