По верхней кромке забора были расставлены бумажные пакеты, а на парадной двери висел венок из кедра.
– Не знаете, зачем эти пакеты?
Таксист повернулся к ней и прищурился так, будто она была самой непонятливой туристкой из всех, кого он возил.
– Фаролитос. На дне каждого пакета песок и свеча. Во времена моего прадеда на углах домов разжигали костры, чтобы осветить дорогу к Рождественской мессе. Пожаров, наверное, была уйма, а? Теперь мы используем бумажные пакеты.
– Не могли бы вы подождать меня? – Элис протянула водителю двадцать долларов и вышла из такси. – Я недолго.
Она стояла у машины, придерживаясь за нее рукой и думая, что, если никуда не сходить с этого места, она будет в безопасности. Речь, которую она заготовила по пути –
Я ищу женщину, которая тут жила. Я подруга ее тети. Умер родственник, и мы пытаемся найти ее
– вдруг показалась неуместной. Она заблудилась на чужой земле и не знала языка, который бы здесь поняли.
Водитель просигналил, опустил стекло с пассажирской стороны и крикнул:
– Леди! С вами все в порядке?
Элис кивнула, не отрывая глаз от парадной двери, от венка, и думая, что тяжело будет только в первый раз. Сделав это однажды, она уже сможет расспросить сотню незнакомцев в сотне разных домов, если понадобится. Ноги понесли ее по плитам мощеной дорожки, потом через широкий зазор в стене – в сад, засаженный перепончатой лебедой и сумахом, медвежьей ягодой и терескеном. Она остановилась.
Сад был полон скульптур, произведений современного искусства из нержавеющей стали. Фигуры были разных размеров, но их роднила некая текучесть движения. Это могли быть абстрактные скульптуры или просто заготовки, Элис не сказала бы наверняка. Солнечные лучи играли на них. Элис провела пальцами по изгибу одной из тех, что стояли у дорожки. Металл, прохладный и гладкий, легко скользил под рукой, и с первого же прикосновения делалась очевидной его солидная масса.
Парадная дверь была выкрашена насыщенно-оранжевой краской, знакомым цветом горько-сладкого. Элис не успела опомниться, как ее рука уже стучала по дереву, и тихое эхо ударов отдавалось ей в самое сердце. Она ждала звука шагов и надеялась услышать тяжелую мужскую поступь, полагая, что мужчина будет настроен менее подозрительно. Но шагов не было слышно. Не было слышно ничего, кроме урчащего двигателя такси. Она снова постучала и прислушалась – и снова ничего.
Элис пошла по дорожке обратно, но тут уловила краем глаза какое-то движение. Обернувшись, она увидела, что из‑за угла дома вышла молодая женщина в комбинезоне, джинсовой рубашке и ярко-красных садовых ботинках. На плече она несла кедровую гирлянду. Элис почувствовала хвойный запах с того места, где стояла, – в нескольких футах от женщины.






