ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Чайка Альберт Егазаров 1 — Через одну, мальчики! — кричала в тугое брюхо автобуса верткая поджарая старуха с крашеным под солому каре и выражением предельного душевного подъема на морщинистом и все же неестественно юном лице; ситцевое платье в горошек, авиамодели в руке, беленые мелом парусиновые тапочки, — словно из карнавальной процессии ряженых вырвали сей персонаж — задорную комсомолку в роли старухи, но седина и толстый слой морщин, положенные временем, этим обычно мастеровитым гримером, не совсем уклюже прикрывали трескучую, в тон пионерскому барабану, юность. И как вскрик латунного горна звучал ее голос, когда заплеванный мундштук плющит неумелые губы и вместо бодрящего «Вставай, вставай, штанишки надевай!» рвется из раструба хриплый намек, но, пройдя тесное горнило латуни, эхом огненных лет откликается в больших не по возрасту сердцах пионеров и наказами павших героев догоняет уходящий рассвет. И как собственные крылья берегла она бумажные плоскости моделей, держа их вверху, над толпой, подальше от потных касаний и наглого недоуменья. Автобус тронулся, где-то лопнуло, у кого-то хряснуло, что-то шлепнулось и потекло, слабый возглас с требованием всех расстрелять пыхнул у дверей и тут же увяз, как вязнет в груде тел пуля, а вот тронутая старуха устояла, и еще не стихло волнение, а она уже с силой грузчика раздвигала толпу, влекомая странной целью — затылком, похожим на стиральную доску; конечно, пройти было непросто, крылья хлопали полицам, кого-то задел хвост, кого-то нос, какая-то визгливая дамочка извещала всех о дороговизне колготок, но странная пассажирка в ситце этого уже не слышала, и она не скандалила, нет, она даже извинительно улыбалась за что-то посто

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чайка его совершенно не слышала, она даже не замечала его нахальных жестов, она вдыхала носом воздух, и это было не просто дыхание, это было вдыхание, и оно, это вдыхание, говорило ей больше о небе, чем привыкшие к нему глаза и бездействующие пока уши. Чайка шла и принюхивалась к силам, которые поднимут ее в воздух и будут держать в небе до тех пор, пока… Пока что?

А залезая под колпак, Чайка почувствовала, что планер — это не просто фанерная игрушка, эта штука — теперь часть ее самой, и от того, как она примет свои новые члены, крылья, хвост, стабилизаторы, от этого будет зависеть, сколь долго ей лететь. Белокрылая чайка, наматывающая восходящие круги. Скорость потока — минус скорость снижения…

Резинка выстрелила ею мягко, но решительно, бесповоротно отбрасывая не только надежную землю, но и те самые надежные знания, что безнадежно вшептывал ей в ухо молодой чубатый инструктор. Чайка взлетела над горой, с воздуха — настоящая оборонительная насыпь, возведенная поколением гигантов, живших на этих землях задолго до человека, — заложила в сильном токе круг и… стала падать, валясь на левое крыло. Зажмурила глаза. В голове мелькали обрывки никчемных инструкций. Тело, плоть бескрылых существ, налилось предательской тяжестью, обмякло… Послышался свист. Сейчас. Скоро. И вдруг, не открывая глаз, Чайка почувствовала, как руки с непонятной для нее цепкостью, выдающей привычку, взяли штурвал и, повинуясь какому-то органу, зудящему под переносицей, начали выравнивать опасный крен, уводя планер к нагретому каменному плато.

Она поднялась уже метров на четыреста, когда вспомнила, что до сих пор так и не открыла глаз. Не нужно! — было первой мыслью, идущей опять же не от ума. Но сейчас Чайка твердо знала, что ей делать — она уже назвала это «нюхать», и никакие инструкции не могли ей теперь помешать. В приступе необъяснимой радости, какая бывает только после пережитой опасности, она заложила крутой вираж, и перегрузки в крыльях болью отозвались в лопатках. «Осторожней!» — сказала себе Чайка и, нарушая инструкцию, повела планер к древней стоянке гигантов, названной почему-то вулканом.

Ей открылись пленненые берегом каменные монстры, ноги их цепко держала земля, зубчатые хребты жгло немилосердное солнце, а у самого моря, подняв от соленых волн морды, беззвучно лаяли порыжевшие от времени псы.