ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Раз в месяц для Марио Кассара, получившего в наказание за совершенное преступление «розетку», открывается комната, в которой он волен выбрать один-единственный камень. Оникс? Сорок четыре дня жизни. Р... Сапфир Вероника Мелан © Мелан Вероника, 2016 Нет, это место однозначно ей по душе. И пусть кошелек практически пуст, а в планах пока ни профессии, ни скорого трудоустройства, у нее уже есть дом. Вилла. Особняк. Ее личная резиденция — покои королевы Ланы Первой Далински. И уже совсем скоро она увидит их собственными глазами. Переход — это новая жизнь. Прежнее тело, но пустая голова. Память о себе как о человеке, но отсутствие воспоминаний о других — какими они были, зачем? Нет их более, и хорошо. Переход — это, как отдать долги. Все разом. Возможно, раньше ты кого-то любил, но забыл его без сожалений и душевной муки. Друзья? Наслаждался их компанией, но ушел, легко махнув на прощание рукой. Плохой начальник — хороший начальник? Был да сплыл. Коллеги? Найдутся новые, равно, как и новые знакомые, дела, отношения… Переход — это полная свобода: от прежних чувств, радостей и тревог, от накопленного багажа, свобода от себя самого. И Лана этой свободой наслаждалась в полной мере — шагала по мощенной мраморной плиткой дорожке, раскачивала зажатым в руке легким чемоданом — туда она, кажется, сложила одежду (и благополучно забыла, какую), и, чем ближе подходила к своему новому жилищу, тем больше пьянящих пузырьков ощущала в теле. Вилла. Ее собственная вилла. За что начисляют баллы при переходе? За достижения в трудовом или социальном плане? За верно пройденный этап, накопленную мудрость, совершенные в прошлом правильные выборы? За доброту, позитивные мысли, отсутствие ошибок? За что бы их там ни начисляли, вероятно, Лана могла в полной мере гордиться собой, потому что никому (ну, хорошо, почти никому, так ей в этот радостный момент верилось) при переходе не позволяли вселиться в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Восемь вечера. Лана никогда не видела, чтобы Марио дрожал, но он дрожал. Держал телефон трясущимися руками и смотрел на него, поджав губы. Лицо бледное, шея напряженная, в глазах выражение, которое она не смогла распознать.

— Они пришли.

— Кто?

— Координаты.

Тарелка, которую она держала в руках, выскользнула из пальцев, словно намыленная — с неприятным звуком грохнулась о поверхность стола, но не разбилась, только потанцевала по ней.

— Уже?!

— Да, раньше, чем я ожидал. Здесь сказано, что комната откроется завтра. Уже в два.

Для них словно пробили невидимые часы — бом-бом-бом…

— Надо посмотреть на карту, понять, где это…

Он изнемогал от напряжения, путался в клубке навалившихся страхов.

— Завтра, — Лана подошла, опустилась рядом с Марио на корточки и отрезала железным голосом. — Мы сделаем это завтра.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас мы отправимся на прогулку.

Он смотрел на нее, как на дурочку, которая предложила в самый разгар бушующих пожаров позагорать в центре объятой огнем площади.

— На прогулку?

— Да. Ты ведь отполировал свой кабриолет?

(Fifth Harmony— Worth It (Feat. Kid Ink))

Их машина походила на бумбокс — ползла по центральному проспекту Ла-файи неприлично медленно и содрогалась от басов — из динамиков нагло, нарушая мирный уклад вечернего города, исторгался рэп. На них оборачивались, указывали пальцем, качали головами. Укоризненно, с восхищением, с любопытством — их провожали глазами все без исключения.

Ни Мо, ни Лана на прохожих не смотрели — они рассекали широким капотом пространство проспекта и более не принадлежали этому месту. Ни лицам, ни эмоциям, ни сияющим витринам, ни рекламным экранам, ни чужому времяисчислению. Для них существовало свое время — этот вечер, последний шаг, отделяющий от финальной черты. Все, что они делали, ради чего старались, все, на что последние две недели тратили все свои силы, воплотится в один-единственный ответ завтра.

«Да». Может, «нет».

Завтра.

Под скользкими и цепкими чужими взглядами в центре Ла-файи, в собственном мирке-скорлупе, в этот момент существовали двое — сидящая на спинке-кресле и раскачивающаяся в такт басам белокурая девчонка и водитель с подбитым лицом и жестким отрешенным взглядом.

Глава 12

Первое утро без солнца. Оно попросту не вынырнуло из-за облаков, которые впервые на памяти Ланы заволокли небо; поднялся ветер.

— Приближается сезон дождей, — буркнул Марио утром, закрывая ведущие на террасу стеклянные двери. — Теперь, пока не ливанет, будет пыльно.

В машине ей стало плохо. Внедорожник трясло на неровной, малоезженой дороге, которая уползала прочь от города куда-то в дебри; Лана смотрела сквозь ветровое стекло бледная и молчаливая.