ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Раз в месяц для Марио Кассара, получившего в наказание за совершенное преступление «розетку», открывается комната, в которой он волен выбрать один-единственный камень. Оникс? Сорок четыре дня жизни. Р... Сапфир Вероника Мелан © Мелан Вероника, 2016 Нет, это место однозначно ей по душе. И пусть кошелек практически пуст, а в планах пока ни профессии, ни скорого трудоустройства, у нее уже есть дом. Вилла. Особняк. Ее личная резиденция — покои королевы Ланы Первой Далински. И уже совсем скоро она увидит их собственными глазами. Переход — это новая жизнь. Прежнее тело, но пустая голова. Память о себе как о человеке, но отсутствие воспоминаний о других — какими они были, зачем? Нет их более, и хорошо. Переход — это, как отдать долги. Все разом. Возможно, раньше ты кого-то любил, но забыл его без сожалений и душевной муки. Друзья? Наслаждался их компанией, но ушел, легко махнув на прощание рукой. Плохой начальник — хороший начальник? Был да сплыл. Коллеги? Найдутся новые, равно, как и новые знакомые, дела, отношения… Переход — это полная свобода: от прежних чувств, радостей и тревог, от накопленного багажа, свобода от себя самого. И Лана этой свободой наслаждалась в полной мере — шагала по мощенной мраморной плиткой дорожке, раскачивала зажатым в руке легким чемоданом — туда она, кажется, сложила одежду (и благополучно забыла, какую), и, чем ближе подходила к своему новому жилищу, тем больше пьянящих пузырьков ощущала в теле. Вилла. Ее собственная вилла. За что начисляют баллы при переходе? За достижения в трудовом или социальном плане? За верно пройденный этап, накопленную мудрость, совершенные в прошлом правильные выборы? За доброту, позитивные мысли, отсутствие ошибок? За что бы их там ни начисляли, вероятно, Лана могла в полной мере гордиться собой, потому что никому (ну, хорошо, почти никому, так ей в этот радостный момент верилось) при переходе не позволяли вселиться в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Прыгали перед глазами зарисованные в блокноте схемы — заученные и теперь, кажется, перепутавшиеся, — у нее от напряжения ломило виски. Мо — сам, бледный, как тень, — поглядывал на нее с беспокойством.

— Держишься?

— Угу.

Она не стала говорить ему о том, что почти не спала этой ночью — терзали страхи, — а теперь дурное предчувствие усилилось, ей казалось, что вместе с поднявшимся ветром, который то и дело бросал ей в глаза собственные волосы, усилилось и ощущение надвигающейся беды.

Что-то пойдет не так…

«Ничего, — убеждала она себя, — ничего не пойдет не так». Произносила эти слова мысленно и ощущала их пустоту. В них не было энергии, не было поддержки.

— До точки примерно тридцать минут.

Они ехали уже столько же. Навигатор — не автомобильный, но какой-то сложный и навороченный, предназначенный, по-видимому, для походов и экстремального выживания, — покачивался на приборной панели; тонкая желтая стрелка указывала на точку, возле которой светились вбитые координаты. Часы показывали половину второго.

— Как раз к открытию будем.

Эти координаты он отыскивал по картам, начиная с восьми утра, — сверял бумажные и электронные карты, делал пометки в автомобильном атласе.

Узкая дорога не баловала указателями, лишь изредка мелькали вдоль обочин, словно зафиксировавшиеся отметки временных промежутков, низкие столбики с цифрами «7», «8», «9»… Километры?

— Как называется эта трасса? — Лане не хотелось говорить, но и не хотелось молчать. Она желала одного — чтобы все поскорее закончилось.

— Это дорога безымянная. Носит номер «1-21».

— Почему двадцать один?

— Если бы я знал.

Дорожных столбиков насчиталось больше, чем двадцать один. Как только машина миновала двадцать пятый, пикнул навигатор, и джип тут же затормозил; желтая стрелка долбилась о край экрана, указывая направо. Лана тоже взглянула вправо и не обрадовалась — им предстояло идти через лес. И совсем не такой, прогулка по которому ей бы понравилась — например, сосновый, — им придется продираться сквозь самые настоящие джунгли.

— Что, в кусты?

— Похоже на то.

Мо вышел из машины первым, хлопнул дверцей. Лана, чувствуя, как все более ватными делаются ноги, соскочила с подножки на землю.

— А в прошлый раз было здесь же?

— Нет.

— Но тоже в лесу?

— Тоже.

— Значит, у тебя есть опыт походов сквозь джунгли? — попыталась она пошутить, но Мо не улыбнулся — взглянул на нее серьезно и встревоженно.

— Слушай, — она нервно теребила пустую сумку, в которой лежал порядком замусоленный блокнот с зарисовками, — я никогда не спрашивала тебя, а какие камни ты вытаскивал до оникса?

— Это важно теперь?

— Просто интересно.

— Третьим был оникс, вторым аквамарин, первым рубин.

— Сорок четыре дня, тридцать четыре и тридцать два. Тебе везло.