ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Раз в месяц для Марио Кассара, получившего в наказание за совершенное преступление «розетку», открывается комната, в которой он волен выбрать один-единственный камень. Оникс? Сорок четыре дня жизни. Р... Сапфир Вероника Мелан © Мелан Вероника, 2016 Нет, это место однозначно ей по душе. И пусть кошелек практически пуст, а в планах пока ни профессии, ни скорого трудоустройства, у нее уже есть дом. Вилла. Особняк. Ее личная резиденция — покои королевы Ланы Первой Далински. И уже совсем скоро она увидит их собственными глазами. Переход — это новая жизнь. Прежнее тело, но пустая голова. Память о себе как о человеке, но отсутствие воспоминаний о других — какими они были, зачем? Нет их более, и хорошо. Переход — это, как отдать долги. Все разом. Возможно, раньше ты кого-то любил, но забыл его без сожалений и душевной муки. Друзья? Наслаждался их компанией, но ушел, легко махнув на прощание рукой. Плохой начальник — хороший начальник? Был да сплыл. Коллеги? Найдутся новые, равно, как и новые знакомые, дела, отношения… Переход — это полная свобода: от прежних чувств, радостей и тревог, от накопленного багажа, свобода от себя самого. И Лана этой свободой наслаждалась в полной мере — шагала по мощенной мраморной плиткой дорожке, раскачивала зажатым в руке легким чемоданом — туда она, кажется, сложила одежду (и благополучно забыла, какую), и, чем ближе подходила к своему новому жилищу, тем больше пьянящих пузырьков ощущала в теле. Вилла. Ее собственная вилла. За что начисляют баллы при переходе? За достижения в трудовом или социальном плане? За верно пройденный этап, накопленную мудрость, совершенные в прошлом правильные выборы? За доброту, позитивные мысли, отсутствие ошибок? За что бы их там ни начисляли, вероятно, Лана могла в полной мере гордиться собой, потому что никому (ну, хорошо, почти никому, так ей в этот радостный момент верилось) при переходе не позволяли вселиться в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Только не суди меня. Тогда не суди…

Он не ответил. Обнял ее за плечи, и они вместе сделали шаг к двери.

Ковчег оказался металлическим, как снаружи, так и изнутри.

А камней… всего семнадцать.

Мо оглядывался по сторонам с нервным изумлением.

— Раньше их было больше. Намного больше. Может,… это хорошо?

Они все лежали на узком столе, обитом чем-то белым. Точно так же в ряд, как их когда-то раскладывала Лана, — одинаковые, безликие и прозрачные.

Он точно помнил, что в ранние приходы в «комнату» стекляшки валялись на полках, на полу под ногами, были насыпаны в углах кучками.

Лана стояла перед столом и гипнотизировала его взглядом — Марио не мог сказать наверняка, «работает» она уже или еще нет. Видел только, каким бледным, совершенно бесцветным сделалось ее лицо, и какой жалкой и растерянной она показалась ему в тот момент.

— Время уже пошло? — раздался тихий дрожащий голос.

— Да, — стоя за ее спиной, он зачем-то кивнул.

А после начал молиться.

Она сможет, она сумеет, она готовилась…

Первый камень выскользнул из пальцев, и пришлось потратить драгоценные секунды на то, чтобы его поднять и вновь поднести к лицу.

Прикрытые на мгновенье веки, падение в бездну, привычное выныривание «не там» — самоцвет засиял. То был первый момент триумфального облегчения — сон не сбылся! Железные стены не глушили сияния, и не «убивали» приобретенные телом способности — победа номер один. Но на смену триумфу, стоило увидеть энергию со спиральными завихрениями, пришел ужас — она забыла, какому самоцвету принадлежала эта схема — аквамарину? Бериллу? Может, аметисту? Уж точно не сапфиру… Лана заставила себя встряхнуться, собраться и вновь начать действовать. Не сапфир — значит, в сторону. Зачем вспоминать ненужное?

Шумно дышал за ее спиной Марио; его вдохи и выдохи в моменты ее погружения растягивались и застывали на единой ноте.

Вынырнула, чтобы взять следующий камень, нырнула — ежик. Не он. Вынырнула, схватила новый, нырнула — кудрявый парик из энергий. Не тот… Она чувствовала себя бегуном на длинной дистанции и одновременно силящимся не потерять самообладание сбрендившим роботом. Она брала и откладывала один камень за другим, брала и откладывала… Слишком ровное свечение, пульсация, три коротких луча, один длинный — все не то, не оно, не он…

Наконец, увидела нужный. Нужный или не нужный? Настоящий или роковой?

Едва не задохнулась от паники, когда осознала, что детали зарисованной некогда разницы между сапфиром и цитрином ускользают из памяти, ощутила, что от напряжения не чувствует онемевших пальцев, вновь едва не уронила самоцвет на пол. Всего за несколько секунд высохли губы, пересохло во рту, начало саднить горло.