На следующие несколько минут вокруг не осталось ничего, кроме собственного шумного дыхания — Лана неслась вперед галопом.
Железная будка. Недопортал. Недотуалет инопланетян. Все та же круглая ручка — она не стала задерживаться перед дверью, молиться и поклоняться ей — была готова голыми руками рвать металлические листы, если понадобится. Выкорчевать эту конструкцию с корнем, размять ее, раскрошить — Лана чувствовала в себе недюжую, нечеловеческую силу. Наверное, именем ей было отчаяние.
Рвать листы не понадобилось — дверь под натиском распахнулась. Камни лежали там же, где и прежде. Ворвавшуюся внутрь Лану никто не остановил.
— Идиот ты, — шептала она, перескальзывая взглядом с одного камня на другой, — мы могли сразу…
Они могли просто вернуться, могли взять другой. Идиоты. Она, потому что не рассмотрела выражение его лица, Мо, потому что промолчал, потому что сдался. Потому что, сукин кот, побоялся быть слабым, потому что даже не попробовал.
— Что ж ты… — шипела она разочарованно. Отыскала «близнец» цитрина, который оставила на самом краю справа. — Я могла зайти, могла. Я вообще могу быть здесь без тебя, видишь ты?
А теперь она рисковала остаться «без него» навсегда.
Схватила стекляшку, поднесла к глазам, стремительно нырнула в паузу, сосчитала лучи — четыре. ЧЕТЫРЕ. В ее руках был гребаный сапфир — она была в этом уверена.
Комната выпустила ее и наружу.
— Мы смогли! — бешено орала она на пути назад. — Только попробуй мне сдохнуть, только попробуй…
Такси оказалось на месте.
Путь по трассе занял мало, а вот в городе их встретили пробки.
— Объезжайте!
— Я не могу, — орал взбешенный ее постоянными тычками водитель — под конец лопнуло даже его самообладание.
— У меня нет времени, понимаете? Уже прошло почти три часа! ПОЧТИ ТРИ!
— Я не вертолет!
— Вы придурок!
Она швырнула в него обещанными деньгами и выскочила из машины. Ее спринт до бунгало растянулся длиной в пять кварталов.
— Мо, Мо, ответь!
Она ворвалась в дом сверкающим молниями смерчем.
— Мо!!!
Он лежал на полу. На боку возле кресла.
— Не смей, не смей мне…
Она перевернула его, уложила на спину — Марио не дышал. Бледный, синюшного оттенка, он просто перевалился от ее тычка, но не двинулся сам.
— МАРИО! — грохотала криком Лана. — Давай же, помоги мне! Я пришла, я принесла его — сапфир. Ответь мне, ОТВЕТЬ МНЕ!
Он не дышал. Пульс не прощупывался.
— Нет-нет, — Лана начала захлебываться истерикой, — нет, слышишь?
Задрала на его груди майку, обнажила розетку — камень в ней не светился.






