ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Раз в месяц для Марио Кассара, получившего в наказание за совершенное преступление «розетку», открывается комната, в которой он волен выбрать один-единственный камень. Оникс? Сорок четыре дня жизни. Р... Сапфир Вероника Мелан © Мелан Вероника, 2016 Нет, это место однозначно ей по душе. И пусть кошелек практически пуст, а в планах пока ни профессии, ни скорого трудоустройства, у нее уже есть дом. Вилла. Особняк. Ее личная резиденция — покои королевы Ланы Первой Далински. И уже совсем скоро она увидит их собственными глазами. Переход — это новая жизнь. Прежнее тело, но пустая голова. Память о себе как о человеке, но отсутствие воспоминаний о других — какими они были, зачем? Нет их более, и хорошо. Переход — это, как отдать долги. Все разом. Возможно, раньше ты кого-то любил, но забыл его без сожалений и душевной муки. Друзья? Наслаждался их компанией, но ушел, легко махнув на прощание рукой. Плохой начальник — хороший начальник? Был да сплыл. Коллеги? Найдутся новые, равно, как и новые знакомые, дела, отношения… Переход — это полная свобода: от прежних чувств, радостей и тревог, от накопленного багажа, свобода от себя самого. И Лана этой свободой наслаждалась в полной мере — шагала по мощенной мраморной плиткой дорожке, раскачивала зажатым в руке легким чемоданом — туда она, кажется, сложила одежду (и благополучно забыла, какую), и, чем ближе подходила к своему новому жилищу, тем больше пьянящих пузырьков ощущала в теле. Вилла. Ее собственная вилла. За что начисляют баллы при переходе? За достижения в трудовом или социальном плане? За верно пройденный этап, накопленную мудрость, совершенные в прошлом правильные выборы? За доброту, позитивные мысли, отсутствие ошибок? За что бы их там ни начисляли, вероятно, Лана могла в полной мере гордиться собой, потому что никому (ну, хорошо, почти никому, так ей в этот радостный момент верилось) при переходе не позволяли вселиться в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Нет, только не это, сука, только не это… Как это… работает?

Судорожно отыскала в кармане камень, на секунду застыла, не зная, что с ним делать, поднесла его к груди Мо — почему она не спросила, как его менять?

— Как это работает? — прошептала сначала тихо, а потом сорвалась на крик. — Как эта х@@ня работает?!

И залилась слезами.

Он не помогал ей, не отвечал, он вообще не дышал. Он был синим. Ее нижняя челюсть дрожала, как у беззубой столетней старухи, руки могли бы, приложи она их к клавиатуре, сыграть судорогами сонату.

— Давай, давай! — она тыкала сапфир сверху, колотила им по вставленному в грудь камню. — Вываливайся!

Что-то случилось: раздался щелчок, и из «розетки» выскочила стекляшка. Гребаный цитрин.

— Иди нахер… — Лана откинула его в сторону так далеко, как могла, и тут же сунула в дырку другой — правильный. Всхлипнула, когда увидела, как «розетка» обхватила сапфир лепестками, чуть утопила внутрь. Зашептала: — Марио… Марио, проснись… Любимый, проснись…

Мо не дышал.

Она держала его за руки, трясла его, несильно била по щекам.

— Мо, я успела, я успела. Я УСПЕЛА, слышишь? Я ведь успела!

Марио не оживал. Лана то наклонялась, прикладывала ухо к его груди, чтобы услышать пульс, но ничего не слышала, то вновь шевелила «розетку», то пыталась приподнимать закрытые веки, чтобы увидеть, что под ними реагируют на свет зрачки.

— Я успела, — захлебывалась она, — я успела… Мо, оживи. Оживи, любимый, я ведь вернулась. Я не оставила тебя, я бы никогда не оставила. Я ведь не оставила…

И зарыдала, навалившись сверху.

Почувствовала, что его кожа стала еще прохладнее и, сорвавшись на крик, заорала, глядя в потолок.

— Я УСПЕЛА, СУКИ, ВЕДЬ Я УСПЕЛА!

* * *

Ее отодрали чьи-то жесткие руки.

— Уходите! Уходите, его нужно доставить в больницу.

— К..какая б-б-больница? — от истерики она не могла говорить, она задыхалась. — КАКАЯ МОЖЕТ БЫТЬ БОЛЬНИЦА?

— Уходите! Он позвонил мне, сказал, что ему плохо. Уходите, женщина, проваливайте!

Мужчина с утиным носом пытался отодрать Лану от Марио силой, но та завизжала так громко, что тот приказал двоим, стоявшем за спиной:

— Уберите ее отсюда! Выведите!!!

Последним, что она услышала, прежде чем ее выволокли из комнаты, было:

— Пульса нет. Черт, он, похоже, мертв.

Глава 13

3 дня спустя.

Человеку нужен человек…

— Мы всегда хотели что-то подобное, да, дорогая?

«Дорогая» — худощавая женщина в строгом платье и с гладко зачесанными волосами — со сдержанным интересом топтала дорогие ковры высокими шпильками — Лана не стала принуждать покупателей разуваться. То была третья пара — две приходили вчера, обещали подумать, — эта объявилась к обеду.

— Жаль, что небо хмурое. С балкона, наверное, открывается потрясающий вид на океан в солнечный день.

— Открывается, — сухо подтвердила Лана.