ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1912 год. Российская империя. Уже несколько месяцев город боится ложиться спать. По ночам в дома проникают убийцы, от которых не могут спасти замки. Они открывают двери без взлома и не оставляют следо... Невидимые Юлия Михалева 1 Раннее майское утро обещало погожий вторник. Как и в любой присутственный день, улицы ожили с рассветом, заполнившись звуками и суетой. Еще не успели скрыться уборщики да дурно пахнущие возчики нечистот, как в обход вдоль домов пустились торговцы снедью. — Булки! Свежие булки! — Молоко сахарное! Сметана! — выкрикивали они, останавливаясь у каждого порога и задрав голову. Не выглянет ли из какого окна желанная картонная коробка на веревке? Если таковая спускалась, то, сосчитав оставленную на дне плату, торговцы заменяли ее равным по цене товаром. Покатили ручные мастерские сапожники, точильщики, лудильщики. — Латаю обувку! Кому нож навострить? Утварь поправить! — оглашая улицу криками, они, впрочем, не слишком рассчитывали на ранний спрос. Зевая, лавочники проминались у входов в свои заведения, но пока не торопились их открывать. Водовозы галдели, заняв очереди к колонкам. Вдалеке, за доками, проснулся монстр — чугуноплавильный завод — и протяжно призвал рабочих в цеха. Мастерские и мануфактуры отозвались скрежетанием станков. Голосистые газетчики заняли места на перекрестках, которым вскоре предстояло стать оживленными. В ожидании наплыва они заманивали первых прохожих свежими новостями — отпечатанными накануне ночью, маркими и остро пахнущими типографской краской. — Их величества посетили Москву! Братья Мамедовы поднимут потонувший "Титаник"! Скандал в Казани — буйный солдат расстрелял офицера! На мостовой зацокали копытами лошади, загрохотали телеги, заревели нечастые автомобили. Высыпавшие из домов слуги скорым шагом направились по будничным поручениям — прикупить на базаре яиц, только что выловленной рыбы да свежесорванной зелени. Промель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Матрена взяла подушку и держала до тех пор, пока слабая, точно котенок, костлявая госпожа не перестала дергаться.

Потом собрала все, что под руку попало — да и была такова. Схватила детей — и в тот же день в бега подалась. Скрылась, затерялась в толпе на другом конце города. Но на нервах язык не держала — вот дети все в точности и поняли… И не только старшие, как выяснилось.

Матрена долго боялась, что ее схватят и вернут. Ходила по улицам, озираясь…

Она купила маленький дом на берегу. И, когда "наследство" госпожи проели, а дети подросли, стала честно работать, как порядочная прислуга.

Лишь недавно она посчитала, что можно вздохнуть спокойно, ведь все давно утряслось — а тут вон как вышло.

Эх, не стоило трогать вещи Старого Леха. Будто проклятые они… Как-нибудь бы уж прожили. Но что теперь кручиниться понапрасну? Время назад не вернешь.

Вот только дети… Свидятся ли они еще? Хоть разок? Хоть когда-нибудь, много-много лет спустя?

Поезд, стуча колесами, уносился вдаль.

* * *

Легкий пришел к Колесу с бутылкой. Точь в точь, как тогда.

Собрались и другие.

— А что же ты не заглядывал аж три года? Я уж решил — теперь мы для тебя — грязь, — потешался безногий Тулуп, подливая. — Ну, давай. До чего же рад тебя видеть — хоть прежде и не всегда ладили.

— Алекс, так когда? — встрял хозяин избы.

— Чего?

— Когда уже разомнемся? Ты мне что говорил?

— Вот как только свое дело решу — так и сразу.

— И что слышно?

— Как сквозь землю ушла, сука.

Да и черт бы уже с ней — но и так просто оставить нельзя.

Но вслух говорить не стал.

— Да, они такие, — Легкий, прищурившись, вгляделся в стакан. — А помнишь, как мы с тобой барышню делили из кареты в лесу?

— Помню.

— Расскажи, Легкий! — попросили молодые.

— Ну, я в ту пору был хорош. Она меня увидела — да как завизжит: все, я хочу к нему!

Стены вздрогнули от взрыва смеха.

— Ага, конечно. Все наоборот.

— В общем, лет десять назад… Да куда — уже все пятнадцать. Пили мы в "Муське". Все вернулись как раз — хвастались, кто чем, как водится. Ну, а мы шпаной еще были — остались не у дел. Вот Алекс мне и говорит: а пойдем прямо сейчас в лес да кого-нибудь тоже изловим. Ну и что — пошли. То есть поехали: взяли лошадей чужих, пока их хозяева в трактире пили. Глядим — карета на тракте. Догнали. Кучера, да еще второго, кто с ним сидел, сбросили, повозку в лес загнали, остановили. Внутри — барышня со шкатулкой. Ну, мы ее скорее с собой — тоже хвастать. Показали… А дальше что? Со шкатулкой все ясно — пополам. А с девкой? Она визжит, ни на кого глядеть не хочет. Если только — на меня.

— Да иди ты. Только на меня и смотрела.

— Решили мы ее на монету поставить. Так и так: он мне — у тебя дутая. Я ему — у тебя. Ладно. В карты сели — ну, тут опять с колодой неразбериха.