Матрена взяла подушку и держала до тех пор, пока слабая, точно котенок, костлявая госпожа не перестала дергаться.
Потом собрала все, что под руку попало — да и была такова. Схватила детей — и в тот же день в бега подалась. Скрылась, затерялась в толпе на другом конце города. Но на нервах язык не держала — вот дети все в точности и поняли… И не только старшие, как выяснилось.
Матрена долго боялась, что ее схватят и вернут. Ходила по улицам, озираясь…
Она купила маленький дом на берегу. И, когда "наследство" госпожи проели, а дети подросли, стала честно работать, как порядочная прислуга.
Лишь недавно она посчитала, что можно вздохнуть спокойно, ведь все давно утряслось — а тут вон как вышло.
Эх, не стоило трогать вещи Старого Леха. Будто проклятые они… Как-нибудь бы уж прожили. Но что теперь кручиниться понапрасну? Время назад не вернешь.
Вот только дети… Свидятся ли они еще? Хоть разок? Хоть когда-нибудь, много-много лет спустя?
Поезд, стуча колесами, уносился вдаль.
* * *
Легкий пришел к Колесу с бутылкой. Точь в точь, как тогда.
Собрались и другие.
— А что же ты не заглядывал аж три года? Я уж решил — теперь мы для тебя — грязь, — потешался безногий Тулуп, подливая. — Ну, давай. До чего же рад тебя видеть — хоть прежде и не всегда ладили.
— Алекс, так когда? — встрял хозяин избы.
— Чего?
— Когда уже разомнемся? Ты мне что говорил?
— Вот как только свое дело решу — так и сразу.
— И что слышно?
— Как сквозь землю ушла, сука.
Да и черт бы уже с ней — но и так просто оставить нельзя.
Но вслух говорить не стал.
— Да, они такие, — Легкий, прищурившись, вгляделся в стакан. — А помнишь, как мы с тобой барышню делили из кареты в лесу?
— Помню.
— Расскажи, Легкий! — попросили молодые.
— Ну, я в ту пору был хорош. Она меня увидела — да как завизжит: все, я хочу к нему!
Стены вздрогнули от взрыва смеха.
— Ага, конечно. Все наоборот.
— В общем, лет десять назад… Да куда — уже все пятнадцать. Пили мы в "Муське". Все вернулись как раз — хвастались, кто чем, как водится. Ну, а мы шпаной еще были — остались не у дел. Вот Алекс мне и говорит: а пойдем прямо сейчас в лес да кого-нибудь тоже изловим. Ну и что — пошли. То есть поехали: взяли лошадей чужих, пока их хозяева в трактире пили. Глядим — карета на тракте. Догнали. Кучера, да еще второго, кто с ним сидел, сбросили, повозку в лес загнали, остановили. Внутри — барышня со шкатулкой. Ну, мы ее скорее с собой — тоже хвастать. Показали… А дальше что? Со шкатулкой все ясно — пополам. А с девкой? Она визжит, ни на кого глядеть не хочет. Если только — на меня.
— Да иди ты. Только на меня и смотрела.
— Решили мы ее на монету поставить. Так и так: он мне — у тебя дутая. Я ему — у тебя. Ладно. В карты сели — ну, тут опять с колодой неразбериха.






