ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1912 год. Российская империя. Уже несколько месяцев город боится ложиться спать. По ночам в дома проникают убийцы, от которых не могут спасти замки. Они открывают двери без взлома и не оставляют следо... Невидимые Юлия Михалева 1 Раннее майское утро обещало погожий вторник. Как и в любой присутственный день, улицы ожили с рассветом, заполнившись звуками и суетой. Еще не успели скрыться уборщики да дурно пахнущие возчики нечистот, как в обход вдоль домов пустились торговцы снедью. — Булки! Свежие булки! — Молоко сахарное! Сметана! — выкрикивали они, останавливаясь у каждого порога и задрав голову. Не выглянет ли из какого окна желанная картонная коробка на веревке? Если таковая спускалась, то, сосчитав оставленную на дне плату, торговцы заменяли ее равным по цене товаром. Покатили ручные мастерские сапожники, точильщики, лудильщики. — Латаю обувку! Кому нож навострить? Утварь поправить! — оглашая улицу криками, они, впрочем, не слишком рассчитывали на ранний спрос. Зевая, лавочники проминались у входов в свои заведения, но пока не торопились их открывать. Водовозы галдели, заняв очереди к колонкам. Вдалеке, за доками, проснулся монстр — чугуноплавильный завод — и протяжно призвал рабочих в цеха. Мастерские и мануфактуры отозвались скрежетанием станков. Голосистые газетчики заняли места на перекрестках, которым вскоре предстояло стать оживленными. В ожидании наплыва они заманивали первых прохожих свежими новостями — отпечатанными накануне ночью, маркими и остро пахнущими типографской краской. — Их величества посетили Москву! Братья Мамедовы поднимут потонувший "Титаник"! Скандал в Казани — буйный солдат расстрелял офицера! На мостовой зацокали копытами лошади, загрохотали телеги, заревели нечастые автомобили. Высыпавшие из домов слуги скорым шагом направились по будничным поручениям — прикупить на базаре яиц, только что выловленной рыбы да свежесорванной зелени. Промель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После вчерашней пьянки Алекс наверняка до сих пор в театре. Если прямо сейчас вернуться и сказать Червинскому, то его наверняка можно будет застать врасплох.

* * *

И все-таки — как могла отцовская Аксинья, так обстоятельно рассказавшая про свару с сестрой, прийти в понедельник и увидеть своего хозяина мертвым — хотя убийца, по ее словам, встретила его лишь во вторник?

Не сходилось и со Старым Лехом. Из рассказа Елены следовало либо то, что его убили дважды — сообщник актрисы и Митрофанова, которая уже прежде в этом созналась, либо то, что они явились туда втроем.

Второй вариант, конечно, возможен.

Но слепо верить чьим-то словам Бирюлев больше не собирался.

Он ворочался всю ночь в липкой от пота постели, но так и не смог заснуть.

Отчаявшись отдохнуть, встал задолго до рассвета, и, едва показалось солнце, отправился к отцовскому дому.

Выгоревшая афиша все еще висела на тумбе. Аккуратно сорвав ее, репортер сверился со списком, заново внесенным в блокнот.

Пусть его посчитают безумцем, но он посетит всех соседей каждой из жертв невидимых.

— Георгий Сергеевич! — окликнула, выглянув из окна, госпожа Беленькая. Не обманула, когда говорила, что встает ни свет, ни заря.

Бирюлев сделал вид, что не слышит, и быстро перешел улицу, едва не сшибив бродячего сапожника и больно ударившись о его переносную мастерскую.

Сев на пролетку, репортер велел вести к дому Коховского. С его убийства для Бирюлева и начались неприятности.

Хорошо, что час ранний. Жители еще не успели разойтись.

Вытащив из кармана афишу с портретом Елены, Бирюлев расправил ее и постучал в первую дверь.

— Позови хозяев, — велел он горничной.

Выглянул заспанный господин.

— Вы видели эту женщину? Мне очень важно! — не считаясь с приличиями, не здороваясь и не объясняясь, сходу спросил репортер.

— Что? Кто вы?

— Что происходит, Владимир? — из-за плеча хозяина выглянула, вероятно, хозяйка.

Бирюлев сошел с крыльца, спеша к следующему дому.

— Это — убийца! Вы встречали ее прежде?

— Сударь, о чем вы? — нахмурил лоб пожилой военный. — Не представляю даже, кто эта дама…

Дальше, дальше.

— Видели ее?

— Что?.. — изумилась просто одетая барышня в очках. Учительница?

— Вам доводилось ее знать?

Господин средних лет приподнял брови, потер лоб.

— Хм… А в чем дело?

— Она убийца. Отравительница.

— К нам гости, Буба? Так рано? — послышалось из глубины дома.

— Нет-нет. Все в порядке. Просто разносчик, — радостно отозвался он, обернувшись. — Минутку. Давайте сойдем.

Отошли на пару шагов.

— При супруге не стоит. Она так тревожна, а в городе всплеск преступности. Ее все это очень расстраивает.

— Разумеется.

— И я до сих пор не понимаю, к чему вы спрашиваете о даме с афиши?

— Она убила и ограбила моего отца. Пришла к нему в дом и что-то подсыпала в напиток.

— Боже! Да… Дайте еще раз глянуть.