ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Этту и Николаса вновь разделяет время и пространство. Девушке нужно закончить начатое, узнать правду о своих родителях и сделать выбор, способный бесповоротно изменить будущее. Тем временем Николас... Странник Александра Бракен © Alexandra Bracken, 2017 © П. Волцит, перевод на русский язык © ООО «Издательство АСТ», 2018 * * * Осколки стекла и листы бумаги похрустывали у него под ногами, а он все кружил вокруг мамы… Того, что от нее… Нет. Дедушка скоро вернется со своего собрания. Он обещал уложить ее спать, а его слово – гранит. Он все исправит. Это… это просто ночной кошмар. Просто в ее глупую детскую головку понабилось много глупых фантазий о тенях, приходящих за детьми-путешественниками. Скоро все закончится, и она проснется. – Гнусные чудовища – вот вы кто! – папа попытался голыми руками вытащить меч из плеча, оставляя на клинке кровавый след. Человек, нависший над ним, облокотился на изысканный эфес, вгоняя меч поглубже. Папа забился, молотя ногами воздух. Мама не пошевелилась. Острое, жгучее желание кричать разрывало Рози горло. Отвратительно пахнущий ручей крови, напитав ковер, подбирался к светлым маминым волосам. Отец предпринял новую попытку отбиться, схватив одной рукой каменное пресс-папье, упавшее со стола в начале борьбы. С диким криком, вырвавшимся из легких, он метнул камень в закрытое маской лицо чужака. Тот играючи поймал его и в свою очередь выхватил еще один меч с тонким клинком у другого человека в маске, стоявшего на страже у двери. Недовольно буркнув, незнакомец вонзил клинок в папину руку, обездвижив и ее. Папа коротко вскрикнул от боли, но вскоре его стоны перекрыл смех, раздавшийся из-под маски. «Смотри, – думала Роуз, подтягивая исцарапанные коленки к подбородку, – расскажешь дедушке, что здесь произошло. Молчи, не шевелись. Мужайся». – Ты… скажи Айронвуду: он так и умрет с тем, что никогда… никогда ее не получит… Айронвуд. Снова Айронвуд. Э

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Николас смиренно нагнулся, после секундного колебания подобрал сумку, на этот раз правой рукой. Убедившись, что мир не собирается разлетаться на куски, он быстрым шагом подошел к двери и вышел навстречу холодному октябрьскому воздуху. Кожу жгло, словно он сидел вплотную к огню, и, вместо того, чтобы до конца следовать исходному плану: ждать и смотреть, не удастся ли наняться на работу в проезжающую повозку, которая бы подбросила его до Коннектикута, Николас побрел по дороге, в сторону от «Горлицы» и от лагеря артиллеристов, пока единственными звуками не остались гомон птиц на старом дубе над головой и стук собственного сердца в груди. Прислонившись к стволу, он осел на землю, упираясь ладонями в колени.

Это был проход.

Невозможно.

Он бережно размотал обожженную руку и приложил к правой, разглядывая отметины астролябии на коже: розовые, покрытые волдырями и струпьями.

Я видел прошлое.

Более того, никак иначе было не описать его ощущения, кроме как то, что он мог бы

отправиться

туда. Мир вокруг расплылся, и стоило ему только немного дольше подержать эту связь, темнота раскрылась бы и поглотила его.

– Не будь глупцом, – сказал он себе сам, коль скоро Софии, обычно выполнявшей эту работу, рядом не оказалось.

Но… как бы это проверить? Как доказать, что он ошибался? В памяти, заставив его задрожать от страха, всплыли слова Римуса Жакаранды: «По легенде, для создания прохода требуется астролябия, но нужно и что-то из того года, в который вы хотите попасть».

Николас порылся в сумке, ища что-нибудь, что он мог приобрести в Нассау в последний год. Оружие пропало, пряжку на ботинке он продал, все…

Все, кроме кожаного шнурка на шее, на котором висели сережка Этты и треснутый стеклянный кулончик. Протянув израненную руку, он сжал кулак вокруг шнурка и закрыл глаза.

Первой каплей цвета стала бирюза чистейшей морской воды, следующей – матово-желтый песок пляжа, третьей – незамутненная насыщенная зелень пальм, прикрывавших их с Софией в их лагере на побережье. Воздух пришел в движение, пощипывая все мышцы, пока в отдалении не показалась темная точка, извиваясь, полетевшая ему навстречу. Николас заставил себя, стоя на месте, дождаться этой точки, когда она поравняется с ним, схватит его за ворот и потянет вперед.

Ничего не оставалось, кроме как отдаться ощущению, что тебя хоронят заживо. Темнота угнетала, как и давление, толкавшее его со всех сторон, и высокий свист, не прекращавший звенеть, даже когда его вышвырнуло на песок под яркое солнце, к соленому запаху океанской волны, радостно поднявшейся поприветствовать моряка.

– Чертов ад! – выругался он, неуклюже поднимаясь на ноги. Волна за спиной обрушилась, окатив Николаса пеной, сразу вернувшей его в чувство.

– Эй, – раздался знакомый голос.