ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Этту и Николаса вновь разделяет время и пространство. Девушке нужно закончить начатое, узнать правду о своих родителях и сделать выбор, способный бесповоротно изменить будущее. Тем временем Николас... Странник Александра Бракен © Alexandra Bracken, 2017 © П. Волцит, перевод на русский язык © ООО «Издательство АСТ», 2018 * * * Осколки стекла и листы бумаги похрустывали у него под ногами, а он все кружил вокруг мамы… Того, что от нее… Нет. Дедушка скоро вернется со своего собрания. Он обещал уложить ее спать, а его слово – гранит. Он все исправит. Это… это просто ночной кошмар. Просто в ее глупую детскую головку понабилось много глупых фантазий о тенях, приходящих за детьми-путешественниками. Скоро все закончится, и она проснется. – Гнусные чудовища – вот вы кто! – папа попытался голыми руками вытащить меч из плеча, оставляя на клинке кровавый след. Человек, нависший над ним, облокотился на изысканный эфес, вгоняя меч поглубже. Папа забился, молотя ногами воздух. Мама не пошевелилась. Острое, жгучее желание кричать разрывало Рози горло. Отвратительно пахнущий ручей крови, напитав ковер, подбирался к светлым маминым волосам. Отец предпринял новую попытку отбиться, схватив одной рукой каменное пресс-папье, упавшее со стола в начале борьбы. С диким криком, вырвавшимся из легких, он метнул камень в закрытое маской лицо чужака. Тот играючи поймал его и в свою очередь выхватил еще один меч с тонким клинком у другого человека в маске, стоявшего на страже у двери. Недовольно буркнув, незнакомец вонзил клинок в папину руку, обездвижив и ее. Папа коротко вскрикнул от боли, но вскоре его стоны перекрыл смех, раздавшийся из-под маски. «Смотри, – думала Роуз, подтягивая исцарапанные коленки к подбородку, – расскажешь дедушке, что здесь произошло. Молчи, не шевелись. Мужайся». – Ты… скажи Айронвуду: он так и умрет с тем, что никогда… никогда ее не получит… Айронвуд. Снова Айронвуд. Э

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За стуком сердца она даже не слышала аплодисментов. Только смутно вспоминала потом рукопожатие мистера Дэвиса, его слова, потерявшиеся, когда она повернулась благодарить оркестр. Габи пришлось показать ей глазами на передний край сцены, чтобы напомнить о выходе на поклоны.

Этта первая сбежала со сцены, сунув скрипку в футляр за кулисами, и устремилась в артистическую, а оттуда в западную галерею, опоясывавшую зал. Буфетчик вздрогнул, увидев безумный блеск в ее глазах, когда она пролетела мимо него к выходу и чуть ли не с грохотом ворвалась в фойе.

Николас не ушел далеко – стоял, прислонившись к неработающим кассам. Любому другому он показался бы воплощением беззаботности, но Этта с легкостью прочитала неуверенность в его позе, в том, как он старался впитывать свет и звуки раскинувшегося вокруг мира. Одну руку он держал в кармане современных слаксов свободного кроя, а другой приглаживал накрахмаленную рубашку с пристегнутым воротничком.

– Прив! – выдавила она.

– Прив! – он, казалось, тоже слегка запыхался. – Это было… поразительно. Ты поразительна.

Она подошла еще на шаг ближе. И еще. И еще. Медленно, пока он, не в силах больше терпеть, не перехватил ее на середине пути. Этта чувствовала себя непереносимо открытой, словно в ее груди зияла огромная дыра, выставляя раздувшееся от волнения сердце на всеобщее обозрение.

– И ты… здесь.

Улыбка, расползшаяся по его лицу, тотчас же отразилась и на ее губах.

– Ага.

– И… мои родители?

Как?

Николас тихо рассмеялся.

– Мы думали попасть сюда раньше, поприветствовать тебя перед концертом, но заспорили, как лучше добираться, а потом практически все места разобрали.

У Этты почти что кружилась голова – увидеть его после стольких месяцев!

– Но я не понимаю: ведь проходы закрылись…

Он вынул левую руку из-за спины и протянул ей ладонь. Она увидела шрам от ожога – целую сеть шрамов, пересекавшихся и сплетавшихся друг с другом, образуя узор, напоминавший…

– Астролябия! – выдохнула она, хватая его руку, чтобы рассмотреть получше. Он же держал прибор, пока его ломал.

– Пришлось немного повозиться, пиратка, – тихо сказал он, подходя настолько близко, что она видела, как бьется пульс на шее, – чтобы найти твоего отца в Москве, маму – в Вероне, да еще дождаться, пока она достаточно окрепнет для путешествия. Ли Минь удалось что-то сделать, чтобы она не задохнулась, незадолго до того, как нас всех раскидало по разным годам. Не буду даже притворяться, что что-то в этом понимаю, но, хотя и ценой потери голоса, она жива и здорова. Потом осталась сущая безделица: найти что-нибудь из твоего времени, чтобы создать проход сюда. Целое отдельное путешествие.