– А возможно, однажды ты решить стать миссис Картер. А можем остаться только
ты
и
я
, и к черту все эти фамилии – они все равно никогда никак не влияли на то, кто мы и кем хотим быть.
С этими словами напряжение покинуло ее, и комок недоумения, образовавшийся в сердце, окончательно растворился.
– Тогда да, вероятно, мне следует ответить вам согласием, – в тон ему ответила Этта. – Но сперва… есть кое-кто, кого нам нужно увидеть.
Он кивнул, заинтригованный.
– Выбирай любой год – и он наш!
К тому времени, как двери зала распахнулись, их уже и след простыл.
Лондон
1932
ЭПИЛОГ
В саду, за кустом маминых роз, прятался человек. Она заметила его лишь потому, что закатное солнце выхватило золото на его длинном плаще, вспыхнувшем сквозь листву ярким пламенем. А еще потому, что она и сама пряталась в саду; только была умнее и выбрала в качестве укрытия место под живой изгородью.
Путешественники всегда прибывали к ним без предупреждения и никогда не одевались как положено. Последнее время – все реже, а вскоре и вовсе перестанут: Дедушка собирается проследить за этим.
«Вы в двадцатом веке», – хотелось ей прошептать ему. Но, когда он повернулся, она не узнала лица незнакомца – ни по памяти, ни по альбомам фотографий, которые ее родители напичкали Айронвудами, Жакарандами и Хемлоками, заставляя ее заучивать всех.
Прячутся только тогда, когда боятся, что их найдут. А боятся, что найдут, только тогда, когда являются с дурными намерениями.
Роуз поглубже зарылась в изгородь, но человек услышал слабый шорох листьев. Он медленно повернул голову в ее сторону, открывая себя за цветами. Мама так часто называла ее смелой, но сейчас Роуз обнаружила, что не может пошевелиться, когда ей в лицо смотрят эти глаза, поблескивая, словно золотые монеты.
Смотреть куда-то еще было просто больно. Она могла видеть его лишь частями: длинный тонкий нос, кожу на лбу, натянутую и жесткую, как будто змеиную. Не красавец и не урод. Что-то совершенно другое.
– Здравствуй, дитя, – мягко проговорил он. – Ты испугалась? Я пришел лишь для того, чтобы помочь тебе.
Роуз знала, что в ответ на такое можно только бежать в дом и звать дедушку на помощь. Но у нее не получалось оторвать от него взгляда, от его кожи, переливавшейся на солнце, когда он шел к ней. Его шаги не издавали ни звука – ни на камнях, ни на траве.
Роуз скрестила руки на груди, пятясь назад к высокой каменной стене, отделявшей их от соседей.
– Н-не подходите! – пискнула она, наклоняясь и подбирая с земли камень, готовая бросить его.
Скользящий человек остановился, нависая над нею. Он был выше любого другого человека, но не отбрасывал на нее тени. Стоя там, глядя ему в глаза, Роуз чувствовала только… тепло. Мучимые голодом части ее внезапно насытились, успокоились.






