ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Этту и Николаса вновь разделяет время и пространство. Девушке нужно закончить начатое, узнать правду о своих родителях и сделать выбор, способный бесповоротно изменить будущее. Тем временем Николас... Странник Александра Бракен © Alexandra Bracken, 2017 © П. Волцит, перевод на русский язык © ООО «Издательство АСТ», 2018 * * * Осколки стекла и листы бумаги похрустывали у него под ногами, а он все кружил вокруг мамы… Того, что от нее… Нет. Дедушка скоро вернется со своего собрания. Он обещал уложить ее спать, а его слово – гранит. Он все исправит. Это… это просто ночной кошмар. Просто в ее глупую детскую головку понабилось много глупых фантазий о тенях, приходящих за детьми-путешественниками. Скоро все закончится, и она проснется. – Гнусные чудовища – вот вы кто! – папа попытался голыми руками вытащить меч из плеча, оставляя на клинке кровавый след. Человек, нависший над ним, облокотился на изысканный эфес, вгоняя меч поглубже. Папа забился, молотя ногами воздух. Мама не пошевелилась. Острое, жгучее желание кричать разрывало Рози горло. Отвратительно пахнущий ручей крови, напитав ковер, подбирался к светлым маминым волосам. Отец предпринял новую попытку отбиться, схватив одной рукой каменное пресс-папье, упавшее со стола в начале борьбы. С диким криком, вырвавшимся из легких, он метнул камень в закрытое маской лицо чужака. Тот играючи поймал его и в свою очередь выхватил еще один меч с тонким клинком у другого человека в маске, стоявшего на страже у двери. Недовольно буркнув, незнакомец вонзил клинок в папину руку, обездвижив и ее. Папа коротко вскрикнул от боли, но вскоре его стоны перекрыл смех, раздавшийся из-под маски. «Смотри, – думала Роуз, подтягивая исцарапанные коленки к подбородку, – расскажешь дедушке, что здесь произошло. Молчи, не шевелись. Мужайся». – Ты… скажи Айронвуду: он так и умрет с тем, что никогда… никогда ее не получит… Айронвуд. Снова Айронвуд. Э

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А возможно, однажды ты решить стать миссис Картер. А можем остаться только

ты

и

я

, и к черту все эти фамилии – они все равно никогда никак не влияли на то, кто мы и кем хотим быть.

С этими словами напряжение покинуло ее, и комок недоумения, образовавшийся в сердце, окончательно растворился.

– Тогда да, вероятно, мне следует ответить вам согласием, – в тон ему ответила Этта. – Но сперва… есть кое-кто, кого нам нужно увидеть.

Он кивнул, заинтригованный.

– Выбирай любой год – и он наш!

К тому времени, как двери зала распахнулись, их уже и след простыл.

Лондон

1932

ЭПИЛОГ

В саду, за кустом маминых роз, прятался человек. Она заметила его лишь потому, что закатное солнце выхватило золото на его длинном плаще, вспыхнувшем сквозь листву ярким пламенем. А еще потому, что она и сама пряталась в саду; только была умнее и выбрала в качестве укрытия место под живой изгородью.

Путешественники всегда прибывали к ним без предупреждения и никогда не одевались как положено. Последнее время – все реже, а вскоре и вовсе перестанут: Дедушка собирается проследить за этим.

«Вы в двадцатом веке», – хотелось ей прошептать ему. Но, когда он повернулся, она не узнала лица незнакомца – ни по памяти, ни по альбомам фотографий, которые ее родители напичкали Айронвудами, Жакарандами и Хемлоками, заставляя ее заучивать всех.

Прячутся только тогда, когда боятся, что их найдут. А боятся, что найдут, только тогда, когда являются с дурными намерениями.

Роуз поглубже зарылась в изгородь, но человек услышал слабый шорох листьев. Он медленно повернул голову в ее сторону, открывая себя за цветами. Мама так часто называла ее смелой, но сейчас Роуз обнаружила, что не может пошевелиться, когда ей в лицо смотрят эти глаза, поблескивая, словно золотые монеты.

Смотреть куда-то еще было просто больно. Она могла видеть его лишь частями: длинный тонкий нос, кожу на лбу, натянутую и жесткую, как будто змеиную. Не красавец и не урод. Что-то совершенно другое.

– Здравствуй, дитя, – мягко проговорил он. – Ты испугалась? Я пришел лишь для того, чтобы помочь тебе.

Роуз знала, что в ответ на такое можно только бежать в дом и звать дедушку на помощь. Но у нее не получалось оторвать от него взгляда, от его кожи, переливавшейся на солнце, когда он шел к ней. Его шаги не издавали ни звука – ни на камнях, ни на траве.

Роуз скрестила руки на груди, пятясь назад к высокой каменной стене, отделявшей их от соседей.

– Н-не подходите! – пискнула она, наклоняясь и подбирая с земли камень, готовая бросить его.

Скользящий человек остановился, нависая над нею. Он был выше любого другого человека, но не отбрасывал на нее тени. Стоя там, глядя ему в глаза, Роуз чувствовала только… тепло. Мучимые голодом части ее внезапно насытились, успокоились.