ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вы их не спрашивали об этом?

— Они заявляют, что поскольку на территории нашего штата эти джентльмены ни в чём предосудительном не замечены, то не следовало бы и вмешиваться. Вот, когда они ограбили бы банк и пристрелили как всегда десяток человек, то эти Бдительные опять бы стали верещать, что я не принял никаких мер и я снова бы оказался бы в дураках…А через два месяца выборы, а эта шайка имеет слишком большой вес в городе.

— А, если я окажусь?

— Они грозились это сделать сами и силой оружия.

— Насколько это законно? И, если меня попытаются убить?

— Вот, когда вас убьют, тогда я и вмешаюсь. Но боюсь, что это будет слабым утешением для вас, а пока я не буду предпринимать никаких мер в отношении вас и тем более мешать вам защищать свою жизнь, — шериф улыбнулся, показав жёлтые от табачной жвачки зубы. — Только постарайтесь сделать это без подранков и свидетелей.

— Это как получится… А кто автор этого пасквиля? Подписано, наверно из скромности, «Бдительный Патриот».

— Редактор. Он же председатель Комитета.

* * *

Стрелок шёл по улице, отыскивая редакцию газеты. Вытащил соломинку из копны, наваленной на проезжавший мимо воз, сунул её кончик себе в рот и стал грызть, перегоняя из одного угла рта в другой. Глаза шарили по стенам зданий. Плакаты, вывески и таблички разной величины, написанные какими угодно шрифтами и всяческих цветов, блёклые и ещё лоснящиеся от свежей краски, афишки печатные и рукописные. Гадалки и нотариусы, акушерки, дантисты, поставщики москательных товаров и транспортные конторы, адвокаты, букмекеры…Все теснились на стенах и зазывали к себе. У входа в похоронную контору ловкий малый умудрился всунуть в руку Стрелку листочек с рекламой, призывающей воспользоваться услугами заведения и обещавшие неслыханный комфорт клиентам и большие скидки заказчикам.

Вот среди всякой мелочи раскинулась, выделяясь облупившей краской и цветом лица сдохшей русалки, вывеска «Лучшая газета! «ЗВЁЗДНО-ПОЛОСАТЫЙ ФЛАГ. Редакция. 3-й этаж».

Лестница со ступеньками, вытертыми до впадин в дереве, шляпки гвоздей затёртые до полукруглости. Стрелок миновал площадку между этажами. Шмель в бился в пыльное стекло, стремясь вырваться туда, к воздуху, к свету… Стучал, стучал безуспешно пытаясь пробиться. Мимо проходили люди, скользя пустым взглядом, даже не замечая эту маленькую трагедию. Стрелок представил, как он лежит на грязном затоптанном полу рядом с плевательницей и шлепками жеванного табака и только ещё шевелятся лапки в предсмертной агонии.