Отскочившая картечина вспорола землю рядом со щекой. Стрелял явно дилетант. Картечь увеличивала шансы на смертельное поражение цели, да и в голову целятся или новички или никчёмы. Ещё выстрел. Брызнули щепки клёпок и капли воды из пробитой бочки.
Кирпич, попавший под рёбра при падении, сделал своё дело. Грудь опоясывала пронзающая боль, не давая дышать и приподнять руку с пистолетом и прицелиться, оставалось только разряжать «Кольт» в сторону стрелявшего, не давая ему перезарядить ружьё и вынудить отступить. Если нет, то из-за бочки Стрелка было не выковырнуть, только вот лужа от сочащейся воды стала затекать под бок. В щель между стеной и бочкой через стебли бурьяна забор хорошо просматривался и противник мог появиться только с этой стороны. Наблюдая, Стрелок выбил гильзы из барабана, вставил патроны. Достал из внутреннего кармана второй револьвер и положил рядом…Отсырела штанина, набух рукав, влага добралась и до полы сюртука. Оставалось только ждать.
Вода из бочки убывала, и она стала слабой защитой. Это понял и стрелявший. В щель между досками просунулись кургузые стволы. Стрелок не стал ждать и выстрелил первым. Пулю за пулей он всаживал в то место, где застряв в заборе дёргался брошенный обрез.
Отполз в сторону пока не развеялся пороховой дым, привстал и прихрамывая бросился к забору. Проскользнул в щель между досками. Разбитая двуствольная «пистонка», густые кляксы и подтёки от обильных капель крови, сливающиеся в дорожку, пара фаланг оторванного и размочаленного большого пальца…
«Только постарайтесь сделать это без подранков…». От сломанных ребер перехватывало дыхание, мокрые штаны липли к коленкам, затёкшие ноги плохо слушались. Стрелок брёл по следу. Примятая трава, багрово-чёрные пятна на земле вели дальше в двор-колодец. Пустые провалы окон, расположенные высоко над грунтом, щерились острыми осколками выбитых стёкол, двери подъездов глухо заколоченные горбылём. Посреди двора серым монументом торчал перекошенный клозет. Из двора выхода не было… Только было видно, что только что сдвинули крышку выгребной ямы и попытались поставить её на место, но так и бросили поперёк горловины. Внутри корка из засохших фекалий была пробита и не сомкнулась до конца, влажная полоска тянулась в глубь. Пахнуло, выворачивающей желудок, вонью.
— Отсюда не выскочишь… Стрелок подошёл и рванул дверь и едва успел увернуться, она вылетела вместе с прогнившими петлями. Заглянул внутрь. Пусто. Только в дальнем углу, что белело.
Пальцы левой руки, обламывая наманикюреные ногти и загоняя под них занозы, вцепились в края отверстия. Лысина в красно-серых разводах блеснула между разошедшихся досок.
— Вытащи меня, недоумок Я тебя затаскаю по судам!
— Жди.






