ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отскочившая картечина вспорола землю рядом со щекой. Стрелял явно дилетант. Картечь увеличивала шансы на смертельное поражение цели, да и в голову целятся или новички или никчёмы. Ещё выстрел. Брызнули щепки клёпок и капли воды из пробитой бочки.

Кирпич, попавший под рёбра при падении, сделал своё дело. Грудь опоясывала пронзающая боль, не давая дышать и приподнять руку с пистолетом и прицелиться, оставалось только разряжать «Кольт» в сторону стрелявшего, не давая ему перезарядить ружьё и вынудить отступить. Если нет, то из-за бочки Стрелка было не выковырнуть, только вот лужа от сочащейся воды стала затекать под бок. В щель между стеной и бочкой через стебли бурьяна забор хорошо просматривался и противник мог появиться только с этой стороны. Наблюдая, Стрелок выбил гильзы из барабана, вставил патроны. Достал из внутреннего кармана второй револьвер и положил рядом…Отсырела штанина, набух рукав, влага добралась и до полы сюртука. Оставалось только ждать.

Вода из бочки убывала, и она стала слабой защитой. Это понял и стрелявший. В щель между досками просунулись кургузые стволы. Стрелок не стал ждать и выстрелил первым. Пулю за пулей он всаживал в то место, где застряв в заборе дёргался брошенный обрез.

Отполз в сторону пока не развеялся пороховой дым, привстал и прихрамывая бросился к забору. Проскользнул в щель между досками. Разбитая двуствольная «пистонка», густые кляксы и подтёки от обильных капель крови, сливающиеся в дорожку, пара фаланг оторванного и размочаленного большого пальца…

«Только постарайтесь сделать это без подранков…». От сломанных ребер перехватывало дыхание, мокрые штаны липли к коленкам, затёкшие ноги плохо слушались. Стрелок брёл по следу. Примятая трава, багрово-чёрные пятна на земле вели дальше в двор-колодец. Пустые провалы окон, расположенные высоко над грунтом, щерились острыми осколками выбитых стёкол, двери подъездов глухо заколоченные горбылём. Посреди двора серым монументом торчал перекошенный клозет. Из двора выхода не было… Только было видно, что только что сдвинули крышку выгребной ямы и попытались поставить её на место, но так и бросили поперёк горловины. Внутри корка из засохших фекалий была пробита и не сомкнулась до конца, влажная полоска тянулась в глубь. Пахнуло, выворачивающей желудок, вонью.

— Отсюда не выскочишь… Стрелок подошёл и рванул дверь и едва успел увернуться, она вылетела вместе с прогнившими петлями. Заглянул внутрь. Пусто. Только в дальнем углу, что белело.

Пальцы левой руки, обламывая наманикюреные ногти и загоняя под них занозы, вцепились в края отверстия. Лысина в красно-серых разводах блеснула между разошедшихся досок.

— Вытащи меня, недоумок Я тебя затаскаю по судам!

— Жди.