Тебя даже опознавать не будут, а если и опознают…Даже за твоим гробом никто не пойдет. Ты жил в дерьме и подохнешь в нём. Феникс возрождается из пепла, из дерьма ещё никто ещё не возродился.
Стрелок взвёл курок. Выстрелы слились в один. Полетели в стороны обломки дерева и ошмётки кисти… Разошлась и сомкнулась зловонная жижа.
Подмена участи
Под грубыми ботинками в лужах чавкала смесь ледяной крошки, апельсиновой кожуры, рыбьей чешуи, опилок и стружек, обрывков упаковочной бумаги и газет. В нос били запахи свежепиленных досок, дёгтя, тухлой солонины и гнилых бараньих кишок, керосина и подгнивших фруктов, гуано и кофе, корицы с тмином и смолы….и прочие портовые ароматы. Телеги с тюками, мешками и ящиками, под ругань возчиков, проталкивались сквозь уличную сутолоку. Под снегом с дождём вперевалку шли надменные англичане с пакетботов, проталкивались провонявшие прогорклым китовым жиром китобои, суетились латиносы с торговых кораблей, ищущие приключений на определённую часть тела, жестикулировали говорливые итальянцы, прижимались к обшарпанным стенам гаитянские негры и прочие чёрные, семенили гололобые китайцы, под зонтами прятались приказчики из торговых домов и клерки из пароходных контор. Между ними крутились малолетние оборвыши, расписывающие телесные прелести и сласти своих сестёр, прогуливавшихся неподалёку. Другие проститутки, размалёванные белилами и румянами, с густо накрашенными кармином губами, с начернёнными горелыми спичками глазами и бровями, размазанными каплями воды, предлагали сами свои услуги: «Short-time? Johnny? Jiggy-jiggy, soixante neuf?». Публику побогаче зазывал дом удовольствий «У изящных курочек». В отверстиях формы окон были вывешены портреты лучших «красоток». Похоже, что именно из-за скопления doudou,Jamette и Mollies
[6]
эти несколько кварталов и получили название Tenderloins
[7]
.
У входов в пивнушки и бары кучковались бродяжки и безработные моряки с «винджаммеров», сутенёры в клетчатых штанах и шёлковых шляпах предлагали услуги уличных красоток, нищие попрошайки высовывали из немыслимых лохмотьев розово-лиловые культи, демонстрировали поддельные и естественные язвы, клянча пару монеток на выпивку.
Магазины, лавки, лотки, дома и пакгаузы с одной стороны, с другой причал с кораблями и лодками. Вопли зазывал, визг наждачного круга точильщика, перекрывающего музыку из дансингов «Лошадиный хвост» и «Белая королева», вопли разносчиков газет, тихий плеск волн о сваи набережной. Дохлая кошка болталась в стылой воде, застрявший окурок сигары метался в оскаленной пасти и казалось, что кошка гоняет его во рту. Мэтт стоял и смотрел на утопленницу, на людское скопление и прикидывал, где ему переночевать, не привлекая навязчивого внимания. Полиция в этот район не совалась.






