ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тебя даже опознавать не будут, а если и опознают…Даже за твоим гробом никто не пойдет. Ты жил в дерьме и подохнешь в нём. Феникс возрождается из пепла, из дерьма ещё никто ещё не возродился.

Стрелок взвёл курок. Выстрелы слились в один. Полетели в стороны обломки дерева и ошмётки кисти… Разошлась и сомкнулась зловонная жижа.

Подмена участи

Под грубыми ботинками в лужах чавкала смесь ледяной крошки, апельсиновой кожуры, рыбьей чешуи, опилок и стружек, обрывков упаковочной бумаги и газет. В нос били запахи свежепиленных досок, дёгтя, тухлой солонины и гнилых бараньих кишок, керосина и подгнивших фруктов, гуано и кофе, корицы с тмином и смолы….и прочие портовые ароматы. Телеги с тюками, мешками и ящиками, под ругань возчиков, проталкивались сквозь уличную сутолоку. Под снегом с дождём вперевалку шли надменные англичане с пакетботов, проталкивались провонявшие прогорклым китовым жиром китобои, суетились латиносы с торговых кораблей, ищущие приключений на определённую часть тела, жестикулировали говорливые итальянцы, прижимались к обшарпанным стенам гаитянские негры и прочие чёрные, семенили гололобые китайцы, под зонтами прятались приказчики из торговых домов и клерки из пароходных контор. Между ними крутились малолетние оборвыши, расписывающие телесные прелести и сласти своих сестёр, прогуливавшихся неподалёку. Другие проститутки, размалёванные белилами и румянами, с густо накрашенными кармином губами, с начернёнными горелыми спичками глазами и бровями, размазанными каплями воды, предлагали сами свои услуги: «Short-time? Johnny? Jiggy-jiggy, soixante neuf?». Публику побогаче зазывал дом удовольствий «У изящных курочек». В отверстиях формы окон были вывешены портреты лучших «красоток». Похоже, что именно из-за скопления doudou,Jamette и Mollies

[6]

эти несколько кварталов и получили название Tenderloins

[7]

.

У входов в пивнушки и бары кучковались бродяжки и безработные моряки с «винджаммеров», сутенёры в клетчатых штанах и шёлковых шляпах предлагали услуги уличных красоток, нищие попрошайки высовывали из немыслимых лохмотьев розово-лиловые культи, демонстрировали поддельные и естественные язвы, клянча пару монеток на выпивку.

Магазины, лавки, лотки, дома и пакгаузы с одной стороны, с другой причал с кораблями и лодками. Вопли зазывал, визг наждачного круга точильщика, перекрывающего музыку из дансингов «Лошадиный хвост» и «Белая королева», вопли разносчиков газет, тихий плеск волн о сваи набережной. Дохлая кошка болталась в стылой воде, застрявший окурок сигары метался в оскаленной пасти и казалось, что кошка гоняет его во рту. Мэтт стоял и смотрел на утопленницу, на людское скопление и прикидывал, где ему переночевать, не привлекая навязчивого внимания. Полиция в этот район не совалась.