ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Куда?! Ага, посудомойкой… Будешь лежать голая на циновке где-нибудь в Магрибе, раздвигая ноги на каждый скрип двери. В дешёвый бордель она тебя продала, и ты не первая…

— Ка-а-ак…в бордель? — промычала, едва разлепив набитый рот.

— Молча.

— А Магриб это где? Я…я — честная девушка…Я не хочу…

— Магриб — это рядом с Египтом. Пару раз из тебя все желанья повыбивают, и станешь дешёвой потаскушкой. Хочешь?

— Нет!!!

— Тогда делай, что я скажу и не удивляйся ничему и не спрашивай… Твоя хозяйка — это та потаскушка, что встретилась внизу? Живёт одна?

— Да…

— Э… э… В обморок не заваливайся. Всё будет хорошо.

Стрелок снова полез в саквояж. Достал обрез и горсть патронов. С хрустом переломил стволы, зарядил и сунул в петлю под пыльник, дабы не смущать добропорядочных граждан, патроны рассовал по карманам.

— Сэр, вы бандит или…или это не спрашивают?

— Я гораздо хуже….Тебя Дебби звать? Давай договоримся, что ты вопросов задавать не станешь… Ложись, поспи….Сейчас я уйду, а ты ничего не видела и ничего не знаешь…Потом будем думать, как ты будешь жить дальше.

Открыл окно и вылез на пожарную лестницу и опустил за собой раму. Ржавые ступеньки скрипели, норовя отвалиться. Спрыгнуть пришлось прямо в лужу, привольно раскинувшуюся внизу. Впереди тусклым просветом между закопченными стенами светился проход на улицу.

На углу топтались какие-то малолетки криминального вида и с интересом разглядывали Стрелка, вышедшего из проходного двора.

— Доллар тому, кто проводит к опиумному мастеру Цзан-Ли-О.

— А ты не легавый, мистер? Сдаётся мне, что где-то я твою рожу видел.

— Уж не на афишке «Sheriffs office — $1.000 Reward»? Что нуждаешься в таком приработке?

— Свяжись с вами — себе дороже станется. Ладно, пошли.

С каждым кварталом китайцев становилось всё больше. Синие робы, длинные косы болтающиеся из под конусообразных соломенных шляп, короткие штаны, матерчатые тапочки. Квакающее — шелестящие китайские слова со всех сторон сами настойчиво заползали в уши.

Шесты для сушки белья торчали из окон прачечных, паучки иероглифов пятнали вывески и стены домов. На мерзлом тротуаре расположилась печурка, пыхтя дымком и ароматами имбиря и жареного соевого творога тофу, порея и разных вкусностей. Проворно перебирая палочками, едоки выуживали из пиалушек бесконечную рисовую лапшу. Испитый до синевы «алки» просто доставал её скрюченными пальцами. Капуста с ломтиками свинины, пельмени со свининой, бараниной или говядиной, свинина, тушенная со стручками фасоли, постные пельмени с начинкой из капусты, моркови, петрушки, острый соус….У Мэтта даже забурчало в животе.

У надписи «Танжэньцзе»

[9]

сопровождающий остановился и закрутил головой, отыскивая, что-то известное только ему.

— Давно не был, тут и из наших не каждый ходит.