ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Свернули в подворотню, пересекли пустырь с остатками старого пожарища и уткнулись в неприметную дверь скособочившегося домишки, фасад которого от падения удерживали подпорки из брёвен. Разбитые стёкла заменяла промасленная бумага.

— Вот пришли, это здесь. Монету спрячь… У своих не берём.

Мэтт стукнул в дверь. Сразу же визгливо заюзжал отодвигаемый засов, так как будто его уже ждали. Высунулось заплывшее дурным жиром оливковое лицо, щёки отвисли вниз бурдючками, глазки щёлочки моргали, привыкая к свету.

— Нихао. Нихуй инвэнь ма? (здравствуйте, вы говорите по-английски?)

— Буши (нет).

Этот китаец раздражал своей манерой не смотреть на собеседника, выказывая ему полное презрение, изо всех сил стараясь произвести впечатление особы, которой известно нечто такое, чего другим знать не положено.

— Во яо Цзан-Ли-О. (я ищу…)

— Ни дацоли (вы не туда попали).

— Цин цзяо Цзан-Ли-О. (вызовите, пожалуйста…)

— Хэнь сяо цянь бусин (к сожалению нельзя).

— Мафань чжао Цзан-Ли-О сяньшэн (будьте добры господина…)

— Буши (нет).

— Во сян нидэ фанванжи туле тань. (Я плюну вам в рис, теперь вы умрёте).

Узкие глазёнки китайчонка широко раскрылись и стали похожи на бельма облупленных яиц.

— Ши (да). Господина… Мой сисяс говолить увасаемый Цзан-Ли-О о васа плихода. Плахадити. Сдити, пазалста, — и он прошуршал суконными туфлями куда-то вовнутрь.

Неясные звуки просачивались сквозь полуоткрытую дверь — щебет голосов, щелканье костяшек маджонга, потрескивание кирпичей канна, пение кенаров…

Он вернулся быстрее, чем можно было подумать. Лицо перекосилось, струйка пота стекала с виска и говорить у него не получалось — только рукой поманил…Шли через комнатушки с низкими потолками, где по расчерченным доскам гоняли фишки, клетушки с лежащими бок о бок на затасканных ковриках курильщиками опиума с флейтообразными трубками — густотатурованный кули соседствовали с джентльменами из высшего общества, обильно накрашенные девицы под надзором костлявой грымзы вели учтивые беседы друг с другом…

Цзан-Ли-О встретил Мэтта на пороге большой светлой комнаты. Выпростал руки из широких рукавов шёлкового халата и потянулся к Стрелку. Морщинистое, как инжирина, лицо светилось тихой радостью.

— Мне сказали что меня спрашивает какой-то «белый дьявол» и говорит как гуандунец, я сразу подумал, что это ты. Проходи….

Сели за низкий столик. Разлили из коричневого глиняного заварничка, пригубили из чашечек зелёный чай.

— Чем тебе я могу помочь, Мэтт? Прискорбно, что мы ходим к друг другу только решать свои проблемы.

— Мне нужен продавец удовольствий — покупатель белого дерева.

Цзан-Ли-О напрягся:«Это же не твоё…»

— Ещё как моё, — Наклонился над ухом и стал нашептывать свою историю.