Цзан засмеялся, откинув голову и обнажая дёсны и кривые двухцветные бело-коричневые зубы.
— Товар хороший?
— Думаю, что покупатели не посчитают, что нашли свой нефритовый стебель на навозной куче.
— Есть такой…торговец. Я у него покупаю опиум
[10]
. Он просил меня найти пару «брёвен»…. Человеческая судьба так не совершенна и, если мы можем изменить её в лучшую сторону, то почему бы нет?.. Он отплывает утром. Я пошлю своего человека к Ахмед-эфенди. Его корабль «Искандерия» стоит у 147 причала. Он будет ждать.
— Благодарю. Что я могу для тебя сделать.
— Ты уже сделал…
— До свидания, почтенный Цзан-Ли-О.
…И снова раскиселенная грязь под ногами, людская сутолока, брызги из под колёс экипажей и фургонов. Аптека, бойко торгующая настойкой опиума…
Свинцовосерая вода у причала болтает щепки, обрывки газет, полупритопленную бутылку…
Снова захрипела несмазанными петлями зелёная раздолбанная дверь. Не успел отбрякать звонок, как Мэтт был у входа в привратницкую. Не успевшая толком высунуться хозяйка была отброшена внутрь комнаты. Щёлкнули взводимые курки обреза.
— Не дёргайся подруга. Стой, где стоишь. А теперь медленно подними юбки.
— Я и так бы согласилась, красавчик, и без этих выкрутасов, — оскалилась в радостной улыбке и медленно потянула с двух сторон за подол. Чёрные розы на отделке декольте приподнялись и стали двигаться вместе с пышной грудью, — Ну, что же ты…
Шурша шёлком, цветастые юбки поднимались выше и выше. На полоске поросячьей розовой кожи над подвязкой кривился рукояткой маленький пистолетик.
— Двумя пальчиками вытаскивай свою игрушку и кидай сюда.
Брошенный револьверчик Стрелок послал ногой под комод. Пропятился спиной к пузатому буфету, нащупал левой рукой стакан, поставил его на стол, достал из кармана и щедро плеснул в него из фляжки виски, набулькал туда же из пузырька лауданума
[11]
.
— Пей не стесняйся.
— Не пойму, что тебе от меня надо? Трахнуться, так я так вся твоя…Денег? Возьми в жестянке под бельём в верхнем ящике комода….
— Пей.
— Вот дерьмо… По трезвяне нам с тобой было бы веселее.
Стуча зубами о край, высосала всё налитое. Постояла некоторое время, обмякла и рухнула на стул.
— Ой, как похорошело… только бы не обгадится от счастья…. — Зрачки стали с булавочную головку, кожа побледнела, — Ну ты чо?… Может тебе помочь?
Мэтт снял с вешалки и бросил ей пальто и шляпку: «Пошли, на природе покувыркаемся. Попробуешь верещать — пристрелю».
Долго пыталась попасть в рукава, кое-как наперекосяк застегнулась. Набекрень нахлобучила шляпку, повозившись с лентами, отказалась от попытки их завязать.
С трудом Стрелок вытащил хозяйку, мотающуюся у него на руке как тряпка, из дома к стоящему рядом кэбу.
— Во как развезло! А я было думал, мистер, не в обиду сказано, что вы слиняли.






