Квартал ещё тот, — приветствовал Мэтта с козел кучер.
— Да вот жёнушку пришлось от подружки вытаскивать. Выпусти на минуту. Нам в дорогу, а она набралась как тварь. Ладно, в пути отоспится.
Вдвоём втащили толстушку в экипаж… Кучер чмокнул, щёлкнул кнутом, кэб покатился, лавируя, по забитым улицам.
…У трапа паровика их уже ждали. Толстячок в феске придирчиво осмотрел хозяйку, расстегнув на ней пальто и стащив шляпку. Повертел из стороны в сторону телеса, затянутые корсетом, облапил, пощупал выпуклости спереди и сзади. Глаза левантийца стали сальными Лицо залоснилось. От нескрываемого восторга он кудахтал и шипел… Молодуха даже и не сопротивлялась, когда два матроса тащили её на судно, только пьяненько хихикала.
Ахмед-эфенди вытащил конверт, подумал, достал из жилетного кармана и вложил еще несколько банкнот.
— Вах… Какой женщина….Ц-ц-ц-ц-пст…
— Вам нравятся такие булочки?
— Европейцы не понимают в женщинах. Толстый женщина — здоровый женщина… Это такое…как это наслаждение смотреть как долго-долго такой женщина снимает с себя платье, один и второй юбка и ещё много-много чего…готов лопнуть от желаня…а потом…кейф. Нет, вы кяфиры этого не понимаете… Ещё такой будет — куплю.
Становилось темнее. Через падающую снежную мокротень тускло светили газовые фонари. Зайдя к старьёвщику и недолго поторговавшись Мэтт купил почти неношеное пальто, крепкие сапожки, тёплую юбку и ещё кой-какое женское барахлишко.
Возвращался в комнату Дебби тем же путём — через пожарную лестницу, балансирую с узлом за плечами. Открыл окно, раскорячившись между ступеньками и подоконником, спрыгнул и затёрев обшлагом рукава мокрые грязные следы, опустил раму.
— Слышишь, Дебби. Давай просыпайся.
— А?…Что? За окошком темно то как. А сейчас утро или ещё вечер?
— Вечер. Давай одевайся. Вот вещички, — Мэтт протянул ей свёрток.
— Ой, а это что всё мне?
— И не только это, — Мэтт протянул ей полученный от Ахмед-эфенди конверт с деньгами.
— …?! Отрадясь столько деньжищ не видела. Мне столько и за год-два не заработать. А за что?
— Слишком много вопросов. Ты сейчас уезжаешь к маме и в этом городе никогда больше не показываешься и писем никому не пишешь. Меня ты не видела и не знаешь. Собирай свои вещички и поехали на вокзал.
Санта-Клаус проездом…
…с грохотом из под ног выкатилась табуретка…тело выгнулось дугой и забилось в поединке с туго натянутой веревкой. Сине-багровый язык вытянулся до подбородка…агония стихала и из штанины закапала противная и вонючая жидкость…..
«Это только в книжках герои умирают красиво, а подонки подыхают одинаково».
* * *
Из распоротого брюха тучи валил снег.






