ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пуля в тонзуру веером разнесла голову. Волосы подпрыгнули. Кровь хлынула изо рта, носа, из-под подбородка, где вышла пуля. Окровавленным лицом ткнулся в глину. Ноги дернулись, отбрасывая мелкие камушки. От умирающего тела завоняло говном.

«Кому-то достается только дерьмо, сладенький».

Куча из старух (просто груда рук и ног) после выстрела затрепыхалась, задёргалась, распалась на отдельные тела, бросившиеся в рассыпную. Метнувшись, размазались по стене, пытаясь просочиться на другую сторону…

«Не умерли бы старушенции от разрыва сердца или апоплексического удара».

У дома, привалившись спиной к стене, лежал ниггер, Стрелок не знал, жив он или мертв — и потому дважды выстрелил в него, мертвым можно считать только того, кого ты убил лично, да еще и убедился в том, что он мертв.

«Покойники имеют привычку воскресать и стрелять в спину. Подранков надо добивать. Не гуманно? На последнем месте — воспитанное общество и все его предпочтения».

«Из чего ты меня хотел замочить, мой гуталиновый друг?»

Карабин Бернсайда, россыпь конусообразных патронов… «А у твоего компанейро?»

Ствол, обмотанный медной проволокой поверх тонкой и длинной трещины… Засорилось затравочное отверстие. Выкрутил и выкинул кремень…

«Они, что лавку старьёвщика ограбили?»…

Индеец, елозя на животе, пытался отползти — «Покойся в мире». Тело на миг окостенело, вывернулось дугой и обмякло…Револьвер упокоенного сунул себе за пояс.

Подошёл к земляному отвалу… Тлеющая самокрутка. По черным жирным волосам ползают белёсые вши…Из под сюртука, надетого прямо на голое тело, вывалилось необъятное брюхо с вылезшим пупком. Из под напластований грязи и подтёков крови синела татуировка — Святой Лоренцо

…» Abuelito

[44]

, а ты на каком месяце?»… Шёлковый галстук лентой, прилипший к серой коже. Дыхание частое и возбуждённое. Мокрое от пота лицо…Выстрел…

Месиво развороченной плоти, прикрытое изодранным драгунским мундиром…. Винчестер. Патронташ, заляпанный кровью, вытер валяющейся по близости шляпой, лоснящейся от грязи.

«Двое…А третий? «Голая ступня торчала из ямы. Трещины на подошве, как на кожуре дыни.

«И как такого кабана вытаскивать…» Вышел за ворота. Дома захлопали закрывающимися ставнями. Свистнув, подозвал жеребца.

….Накинул петлю на ногу мертвеца. Привязал верёвку к рогам седла…Молочные бельма. Глаза закатились под самый лоб. Мелко сучащие, подрагивающие руки…Выстрел. «Adios, amigos!»…

…Распростёртое тело на каменистом дне могилы, пришпиленное за края одежды длинными кованными гвоздями, кое где присыпанное комочками глины. Спутанная копна волос с паутинками седины закрывала лицо. Отдельные пряди клочьями, белые пятна кожи на месте вырванных.

Стрелок, обваливая края ямы, сполз вниз к колдунье.