ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Денис Давыдов, гусар, поэт, забияка! Он пишет стихи и басни, рвется на войну, дерется на дуэлях из-за красивейших женщин… И помнит, что эта эпоха – не его! Душа нашего современника, почти пол... Судьба гусара Андрей Анатольевич Посняков Серия «Попаданец» Выпуск 47 © Андрей Посняков, 2018 © ООО «Издательство АСТ», 2018 * * * – Ну, все, все, господа. Кончайте! Секундант – верный Бурцов, гуляка и рубаха-парень – подойдя сзади, похлопал Дениса по плечу: – Кончай, кончай, ротмистр. Угомонись, хватит уже. Говорю, хватит, Васильич! – Да я-то что? – пожав плечами, Денис искоса посмотрел на соперника. Тот уже поднялся на ноги, пошатываясь, поискал глазами саблю… Тут подошли и другие секунданты – в синих, с белыми шнурами, доломанах и ментиках. – Все, завязывай, парни! Венькин! Ты не слышал, что ли? Садись, перевязываться будем… Серега, давай бинты. Разгоняя утренний мерцающе-белый туман, поднималось за деревьями солнце. Первые лучи его золотили листву высоких буков и лип, сияли на стволах молодых, выросших на самой опушке березок. Неширокая тропка, вырываясь из леса, взбиралась на холм, вилась по цветочному лугу. Ромашки, васильки, колокольчики. Анютины глазки. И еще какие-то мелкие желтые цветки – во множестве, словно солнышко вдруг наземь упало, разбилось, рассыпалось на тысячу осколков-цветов. В светло-синем утреннем небе проносились разноцветные бабочки, пролетали над самой травой прозрачнокрылые стрекозы. А птицы! Как пели птицы! Рядом, в малиннике, соловей та-ак заливался! Аж душа сворачивалась, право слово. – Это не соловей, Денис. Это малиновка. – Да что ты, Бурцов, дружище?! Что я, соловья от малиновки не отличу? Мы ж с братом все детство – в имении, в деревне. Под Москвою, потом в Грушевке… – О Грушевке твоей мы, однако, слышали. Ладно – пусть соловей. Бурцов рассмеялся, залихватски закинув за плечо ментик, и, глянув на приятелей-секундантов, прищурил глаза: – Однако

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Очистив укрепления от врагов, русские войска, повинуясь приказу, организованно отступили к лесу… И тотчас же грянула артиллерия, засвистела картечь, разорвались начиненные порохом ядра – бомбы… Уже к вечеру дорога на Оравайс оказалась свободной!

А потом случилась еще и битва при Куорманском озере, и сражение при деревушке Сальми… И везде воины генерал-майора Кульнева оказались на высоте! За проявленную смекалку, мужество и отвагу Яков Петрович представил Дениса к наградам… однако царь не торопился подписывать рескрипт. Злопамятен оказался император Александр Павлович, не забыл давыдовских басен.

Летом текущего, 1808-го, года дела пошли такие, что Дэну некогда было опомниться, подумать – кто он и зачем вообще здесь? Враг был повсюду, нужно было сражаться, биться безо всяких раздумий – за своих друзей, за солдат, за Россию. В ходе затянувшейся финской кампании никто из воевавших там русских воинов уже не думал про Наполеона, про его странный «союз» с императором Александром, давший возможность отбить у шведов Финляндию. Справедливой ли была эта война, нет ли – сказать было сложно. В конце-то концов финны получат свою государственность именно из русских рук… пусть даже эти руки – руки большевиков! И русские цари будут отстраивать Гельсингфорс-Хельсинки и многие другие финские города, сделав необычайно много для просвещения Великого княжества Финляндского и финской культуры. И вовсе недаром благодарные финны поставят памятник русскому императору Александру Второму на главной площади свой столицы.

Все это будет… но будет – позже, а сейчас – война.

Как-то уже в начале сентября Яков Петрович вызвал к себе всех своих штаб-офицеров. Словно хлебосольный хозяин, усадил всех за стол, сам же, вытянувшись во весь свой немаленький рост, прошелся по убогой горнице, едва не задевая головой притолочные балки:

– Вот какие дела нынче у нас, господа мои. Как вы знаете, не так давно разбитые нашим славным графом шведы отступили к Вазе. Однако же разведка донесла, что Клингспор все же оставил Вазу, выбитый генералом Демидовым, и закрепился у Оравайса. Как ты, Денис, и предполагал, к слову.

Давыдов вытянулся и щелкнул каблуками. Все же приятно было предугадать маневр шведского командующего, графа Морица Клингспора.

Склонив голову набок, Кульнев с хитроватой усмешкою посмотрел на своего верного адъютанта и продолжил:

– У Клингспора – семь тысяч человек. На флангах – морской залив, утесы да непроходимая чащоба…

Тут Яков Петрович чуть помолчал и хмыкнул:

– Ну, это шведам так кажется, что непроходимая. Молодцы генерала Демидова, да и сам Николай Иваныч так не считают вовсе. Пройдут!

– Знамо, пройдут, – невольно заулыбались офицеры.