Звон клинков, крики и стоны раненых слились в один яростный гул, гул битвы. Кто-то падал и снова вставал… многие же и не поднимались вовсе, война снимала свой урожай.
Какой-то здоровенный шведский фельдфебель, выскочив вперед, ударил штыком в лошадь Давыдова. Целил в брюхо, да гусар вовремя взвил коня на дыбы, обрушив сверху сокрушающий удар сабли, что приобрел взамен той, сломанной. Добрый оказался клинок – уральский. Мощный удар расшиб шведу плечо, едва не отрубив напрочь правую руку… Кривясь от боли, фельдфебель выронил из рук мушкет, упал на колени…
Денис проскакал мимо… едва не угодив под мощный залп! Вовремя заметив стрелков, штабс-ротмистр бросил коня в сторону, обернулся… и горестно поджал губы. Похоже, атака захлебнулась – шведы активно отстреливались, перестраивались и временами контратаковали.
– Отходим! – оценив сложившуюся обстановку, глухо скомандовал Кульнев.
Жалобно запела труба…
Денис повернул коня. Ища глазами друзей… тех, кто остался… Помахал саблей Культякову – поручик выглядел весьма браво, правда, где-то потерял свой кивер, видать, сбило картечью или пулей… Где же, черт побери, корнет?
– Эй, Костя, Тошки не видел? – нагнав Культяков, закричал Дэн.
– Рядом был все время… Да вон он! Ранен, кажется…
Скакавший позади всех корнет и впрямь держался в седле как-то кривовато и все время прижимал правую руку…
Денис придержал коня, подождал:
– Ранен, парень?
– Рука…
Юный гусар попытался улыбнуться. Получилось не очень: скорей, не улыбка – оскал. Черный провал рта, запекшиеся губы, бледное, как простыня, лицо…
– Ничего! – подбодрил Денис. – Рука не живот. Прорвемся!
– Прорвемся, – Тошка покивал… и вдруг начал заваливаться в седле.
– Эй, эй…
Беспокоясь, штабс-ротмистр подскочил ближе, подхватил парнишку…
– Ну-ну… Прорвемся! Ну-ну… Потерпи чуток, парень.
Корнет вдруг распахнул глаза, с ужасом глядя куда-то в сторону Оравайса:
– Там… там…
Денис обернулся и закусил губу: преследуя отступающих кульневцев, растянулись по всему фронту шведские кирасиры! Враги приближались, уже хорошо видны были их сверкающие палаши…
– Эх, Тошка… Теперь уйти бы… А ну, давай-ка ко мне…
Как мог быстро, Давыдов пересадил теряющего сознание раненого на свою лошадь, погнал… чувствуя, что их, конечно, догонят. Не кирасиры, так драгуны. Не драгуны, так уланы, кто-нибудь.
Над головою вновь просвистело ядро. Ухнуло, громыхнуло где-то совсем рядом. И тотчас же послышался крик:
– Дени-и-ис!
Культяков! Поручик! Заворотив коня, он несся прямо на шведов, словно заговоренный от ядер, картечи и пуль. Весь такой красивый… Сверкающие серебром пуговицы, синий с белой шнуровкой доломан, ментик с голубою опушкой…
Что-то ухнуло. Громыхнуло. Вздыбилась в небо земля…
– Костя! – страшно закричал Денис.






