ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Денис Давыдов, гусар, поэт, забияка! Он пишет стихи и басни, рвется на войну, дерется на дуэлях из-за красивейших женщин… И помнит, что эта эпоха – не его! Душа нашего современника, почти пол... Судьба гусара Андрей Анатольевич Посняков Серия «Попаданец» Выпуск 47 © Андрей Посняков, 2018 © ООО «Издательство АСТ», 2018 * * * – Ну, все, все, господа. Кончайте! Секундант – верный Бурцов, гуляка и рубаха-парень – подойдя сзади, похлопал Дениса по плечу: – Кончай, кончай, ротмистр. Угомонись, хватит уже. Говорю, хватит, Васильич! – Да я-то что? – пожав плечами, Денис искоса посмотрел на соперника. Тот уже поднялся на ноги, пошатываясь, поискал глазами саблю… Тут подошли и другие секунданты – в синих, с белыми шнурами, доломанах и ментиках. – Все, завязывай, парни! Венькин! Ты не слышал, что ли? Садись, перевязываться будем… Серега, давай бинты. Разгоняя утренний мерцающе-белый туман, поднималось за деревьями солнце. Первые лучи его золотили листву высоких буков и лип, сияли на стволах молодых, выросших на самой опушке березок. Неширокая тропка, вырываясь из леса, взбиралась на холм, вилась по цветочному лугу. Ромашки, васильки, колокольчики. Анютины глазки. И еще какие-то мелкие желтые цветки – во множестве, словно солнышко вдруг наземь упало, разбилось, рассыпалось на тысячу осколков-цветов. В светло-синем утреннем небе проносились разноцветные бабочки, пролетали над самой травой прозрачнокрылые стрекозы. А птицы! Как пели птицы! Рядом, в малиннике, соловей та-ак заливался! Аж душа сворачивалась, право слово. – Это не соловей, Денис. Это малиновка. – Да что ты, Бурцов, дружище?! Что я, соловья от малиновки не отличу? Мы ж с братом все детство – в имении, в деревне. Под Москвою, потом в Грушевке… – О Грушевке твоей мы, однако, слышали. Ладно – пусть соловей. Бурцов рассмеялся, залихватски закинув за плечо ментик, и, глянув на приятелей-секундантов, прищурил глаза: – Однако

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Костя…

Не было больше лихого поручика Культякова Кости. Ни поручика не стало, ни коня. Одно лишь кровавое месиво.

– Эх, Костя, Костя… Ну, гады! Ну, сволочи… Ну, подождите…

Вражеские кирасиры уже охватили гусаров подковою, летели, кровожадно подняв палаши. Вот-вот зарубят… или захватят в плен. Впрочем, судя по злым рожам шведов, плен – это вряд ли!

– Не возьмете, – придерживая корнета, Давыдов пришпорил коня. – Вот хрен вам! Выкусите.

Шведы гнались, преследовали упорно… а потом вдруг как-то куда-то делись, пропали, сгинули. Денис на скаку обернулся, удивленно округлив глаза…

Откуда-то сбоку грянуло вдруг «ура!»… Господи… свои! Русские! Зеленые и белые пехотные мундиры, сверкающие штыки, барабаны раскатистой дробью! Много как… не меньше полка… уж никак не меньше.

Значит, что же? Не зря сдерживал шведов авангард Якова Петровича Кульнева! И поручик Культяков Костя погиб не зря. Все же сдержали, дождались своих… Вот она, пехота генерала Николая Ивановича Демидова! Та самая, о которой говорил Кульнев. Вот она… Дождались… Печатали шаг бравые усачи-молодцы. Бежали шведы.

Тем не менее враги упорно оборонялись до вечера. Ночью же войска генерала Демидова скрытно обошли шведские позиции лесом. Тем самым, непроходимым. Опасаясь возможного окружения, уже утром шведы дрогнули… отступили, ушли.

Тут бы их гнать и бить в хвост и в гриву, и дойти бы на неприятельских плечах до Стокгольма… Однако, увы! Нерешительный Буксгевден был сменен на своем посту главнокомандующего генералом Кноррингом… вдруг заключившим со шведами перемирие! Непродуманная глупость сия взбесила даже всегда спокойного императора Александра, и он даже послал в Финляндию своего полномочного представителя графа Аракчеева. Послал именно за тем – подгонять!

* * *

Коротая время в ожидании возобновления военных действий, генерал-майор Яков Петрович Кульнев вместе со своими войсками и штабом вновь обосновался в городке Хаминго, где все было уныло-знакомым, надоевшим уже до тоски. Вечно серое небо, ветер и сырость к началу зимы сменились морозцем и снежком, что вызвало хоть какое-то подобие веселья.

Солдатушки даже залили ледяную горку и катались там вместе с местной финской ребятней. Глядя на них, подтянулись и драгуны… а уж ежели драгуны, то гусарам-то уж сам бог велел!

Первым под общий хохот скатился Тошка. Рука его уже давно зажила, только вот с тех пор ныла на непогоду, словно суставы какого-нибудь подагрика или старика.

– А славно, господа! Ну вот, ей-богу, славно!

Выбравшись из сугроба, корнет выглядел таким счастливым и радостным, что гусары мялись недолго.