Пухлые губки баронессы растянулись в улыбке:
– Мне тоже так кажется. А знаете… Знаешь, что, Денис Васильевич! А давай-ка ко мне на мызу. У меня здесь сани с кучером. Кстати, говорят, шпионкой-то оказалась моя двоюродная кузина! И ей помогал мой слуга Матиас! Да-да, мальчишка… Его, правда, тоже отпустили. А вот Анна-Кайса сбежала в Швецию. У нее родственники в Гетеборге. Будет там блистать на балах… если денег хватит.
– На мызу… – Давыдов задумался, и Матильда мягко взяла его за руку, заглянула в глаза:
– Ну, поедем! Ну, правда… Ведь сочельник же!
«И правда – сочельник, – подумал Денис. – Католическое – финское – Рождество оно вот уже – завтра».
– А и поедем, – все же решился штабс-ротмистр. Да и как было бы не решиться, иначе какой бы он был гусар?
Сани и впрямь стояли невдалеке, у военных складов… тех самых, где ушлая саамская колдунья чуть было не отравила господ офицеров шампанским, точнее говоря, подсыпанным в бутылки ядом. Ах, Тарья, Тарья… Сбежала тогда. Так и не поговорили толком. Обещала письмо написать… да где оно, то письмо? Ага, напишет она, как же! Дожидайся, жди…
Кучер оказался Давыдову не знаком, впрочем, это было неважно. Уже часа в два пополудни хозяйка и гость уселись за обеденный стол. Все тот же мальчишка слуга Матиас (о, тот еще фрукт!) ловко сервировал стол, разливая по тарелкам наваристый финский суп из форели. Он же разлил и шампанское…
Денис и Матильда чокнулись… посмотрели друг другу в глаза… И больше ничего говорить уже было не надо! Что зря болтать, когда все и так ясно без слов?
– Матиас… – поставив наполовину выпитый бокал на стол, баронесса повелительно щелкнула пальцами. – Возьми Конрада и Хейко, да отправляйтесь скорее за елкой. Что это такое – сочельник, а рождественской елки нет!
Естественно, баронесса говорила со слугою по-фински… но гусар уже кое-что понимал.
– Госпожа! – Матиас выпятил грудь. – Arvoisa, olemme tutkineet jälkeen hyvä kuusen ympärillä. Voi käsitellä sitä nopeasti!
[8]
– Voi, ei, ei! Ota aikaa. Tässä on rahat. Mene matkalla pubiin juomaan
[9]
.
С этим словами Матильда протянула слуге несколько серебряных монет и, выпроводив парня за дверь, пояснила:
– Они срубят елку и заедут в трактир. Пусть выпьют за мое здоровье… У нас есть часа два…
Дальше можно было не продолжать. Баронесса и не продолжала. Просто встала со стула, потянулась, сбросив на кушетку накинутую на плечи шаль. Модное голубое платье ее, пошитое из тончайшего батиста, как тогда говорили «dans le style antique», имело обширнейшее декольте и коротенькие – фонарями – рукавчики, почти полностью обнажавшие руки.






