ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Денис Давыдов, гусар, поэт, забияка! Он пишет стихи и басни, рвется на войну, дерется на дуэлях из-за красивейших женщин… И помнит, что эта эпоха – не его! Душа нашего современника, почти пол... Судьба гусара Андрей Анатольевич Посняков Серия «Попаданец» Выпуск 47 © Андрей Посняков, 2018 © ООО «Издательство АСТ», 2018 * * * – Ну, все, все, господа. Кончайте! Секундант – верный Бурцов, гуляка и рубаха-парень – подойдя сзади, похлопал Дениса по плечу: – Кончай, кончай, ротмистр. Угомонись, хватит уже. Говорю, хватит, Васильич! – Да я-то что? – пожав плечами, Денис искоса посмотрел на соперника. Тот уже поднялся на ноги, пошатываясь, поискал глазами саблю… Тут подошли и другие секунданты – в синих, с белыми шнурами, доломанах и ментиках. – Все, завязывай, парни! Венькин! Ты не слышал, что ли? Садись, перевязываться будем… Серега, давай бинты. Разгоняя утренний мерцающе-белый туман, поднималось за деревьями солнце. Первые лучи его золотили листву высоких буков и лип, сияли на стволах молодых, выросших на самой опушке березок. Неширокая тропка, вырываясь из леса, взбиралась на холм, вилась по цветочному лугу. Ромашки, васильки, колокольчики. Анютины глазки. И еще какие-то мелкие желтые цветки – во множестве, словно солнышко вдруг наземь упало, разбилось, рассыпалось на тысячу осколков-цветов. В светло-синем утреннем небе проносились разноцветные бабочки, пролетали над самой травой прозрачнокрылые стрекозы. А птицы! Как пели птицы! Рядом, в малиннике, соловей та-ак заливался! Аж душа сворачивалась, право слово. – Это не соловей, Денис. Это малиновка. – Да что ты, Бурцов, дружище?! Что я, соловья от малиновки не отличу? Мы ж с братом все детство – в имении, в деревне. Под Москвою, потом в Грушевке… – О Грушевке твоей мы, однако, слышали. Ладно – пусть соловей. Бурцов рассмеялся, залихватски закинув за плечо ментик, и, глянув на приятелей-секундантов, прищурил глаза: – Однако

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Обогнули лес – местами пришлось идти и по льду, по морю – выбрались на относительный простор… ринулись, понеслись! Слева – гусары – синие. Справа – зеленые драгуны…

– Ур-ра-а-а-а-а!

Над неприятельским редутом появились дымки: затрещали выстрелы, засвистели пули.

Куски снега и льда летели из-под копыт, неслись на ледовый редут гусары, и в числе первых – Денис Васильевич Давыдов, Дэн… Лошадь заскользила по льду, завалилась на бок… и вовремя – пронеслись совсем рядом пули. Штабс-ротмистр выбрался, подхватил саблю и попытался взобраться на ледовый вал… Не получилось. Скользко! Так же скользили и другие – гродненцы, драгуны, подоспевшая пехота…

– А ну, братцы, с разбега! – выкрикнув, Давыдов взмахнул саблею, отдавая приказ солдатам: – Поддержите огнем! Как побежим – дайте залп, а уж потом – бросайтесь следом в штыки.

Так и сделали. Отошли драгуны и гусары. Прикрывая их, грянул ружейный залп. Попадали с редута убитые шведы, и Дэн, махнув саблею, бросился в атаку, увлекая за собой всех.

– Ур-ра-а-а!

Добежали. Забрались. С разбега, помогая друг другу. Очутившись на ледовом валу, штабс-ротмистр бросился вниз, с оттяжкою рубанув целившегося в него шведского гренадера. На лице шведа вспыхнул алый косой шрам… брызнула кровь… выпали из рук пистолеты…

А тут и свои подоспели:

– В штыки, братцы! Коли их! Ур-ра-а-а!

Ледовый редут был взят, дорога на шведский берег – открыта.

В этот же день авангард генерал-майора Кульнева с ходу взял прибрежный городок Гриссельгальм, а еще через пару дней русские войска подошли к Стокгольму. Шведы выбросили белый флаг – сдавались, и королевский парламентер, срочно прибывший к Кульневу, слезно умолял не подвергать город разграблению.

– Не разграбим, – дал слово Яков Петрович.

Этого слова шведам было достаточно. Кульнева уважали все, и сам шведский король Густав Вильгельм был его ярым сторонником и доброхотом! Так уж вышло, да.

Под барабанный бой русский арьергард вошел в сдавшийся город. Шведская столица притихла, впрочем, никакой паники не было: король оставался в городе, полицию никто не разгонял, и даже войска не разоружили. Просто взяли слово – «не воевать», и шведы его держали, по крайней мере, насколько можно было судить.

Четко печатая шаг, маршировала перед королевским дворцом русская линейная пехота. Чинно проехала кавалерия – драгуны, егеря, «синие» гродненские гусары. Денис Давыдов, блистая щегольским лейб-гвардейским мундиром, держался по левую руку от своего прославленного командира и друга.

Вечером король пригласил Кульнева во дворец, куда Яков Петрович и явился в сопровождении адъютантов. Шведский венценосец Густав Вильгельм, оказывая великую честь, принял визитера стоя.

Яков Петрович и все его адъютанты, в том числе и Денис, с достоинством поклонились.