ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Денис Давыдов, гусар, поэт, забияка! Он пишет стихи и басни, рвется на войну, дерется на дуэлях из-за красивейших женщин… И помнит, что эта эпоха – не его! Душа нашего современника, почти пол... Судьба гусара Андрей Анатольевич Посняков Серия «Попаданец» Выпуск 47 © Андрей Посняков, 2018 © ООО «Издательство АСТ», 2018 * * * – Ну, все, все, господа. Кончайте! Секундант – верный Бурцов, гуляка и рубаха-парень – подойдя сзади, похлопал Дениса по плечу: – Кончай, кончай, ротмистр. Угомонись, хватит уже. Говорю, хватит, Васильич! – Да я-то что? – пожав плечами, Денис искоса посмотрел на соперника. Тот уже поднялся на ноги, пошатываясь, поискал глазами саблю… Тут подошли и другие секунданты – в синих, с белыми шнурами, доломанах и ментиках. – Все, завязывай, парни! Венькин! Ты не слышал, что ли? Садись, перевязываться будем… Серега, давай бинты. Разгоняя утренний мерцающе-белый туман, поднималось за деревьями солнце. Первые лучи его золотили листву высоких буков и лип, сияли на стволах молодых, выросших на самой опушке березок. Неширокая тропка, вырываясь из леса, взбиралась на холм, вилась по цветочному лугу. Ромашки, васильки, колокольчики. Анютины глазки. И еще какие-то мелкие желтые цветки – во множестве, словно солнышко вдруг наземь упало, разбилось, рассыпалось на тысячу осколков-цветов. В светло-синем утреннем небе проносились разноцветные бабочки, пролетали над самой травой прозрачнокрылые стрекозы. А птицы! Как пели птицы! Рядом, в малиннике, соловей та-ак заливался! Аж душа сворачивалась, право слово. – Это не соловей, Денис. Это малиновка. – Да что ты, Бурцов, дружище?! Что я, соловья от малиновки не отличу? Мы ж с братом все детство – в имении, в деревне. Под Москвою, потом в Грушевке… – О Грушевке твоей мы, однако, слышали. Ладно – пусть соловей. Бурцов рассмеялся, залихватски закинув за плечо ментик, и, глянув на приятелей-секундантов, прищурил глаза: – Однако

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В своей краткой речи Густав Вильгельм искренне поблагодарил генерал-майора за сохраненный в городе порядок и пригласил на обед… точнее говоря, на ужин. В главной приемной зале уже были накрыты столы, туда и отправились ведомые их королевским величеством гости.

В позолоченных канделябрах жарко горели свечи. Играла музыка – в королевский дворец нынче был приглашен весь стокгольмский бомонд: важные господа, изысканно одетые дамы…

– Рад видеть вас, господин штабс-ротмистр, – после танцев кто-то совсем по-приятельски подхватил гусара под руку.

Денис повернул голову и хмыкнул:

– И вам не хворать, господин Шенгранн… То есть простите…

– Ларс. Ларс Ульвеус. Полковник королевского генерального штаба… и, смею думать, ваш друг!

В синем с золотыми эполетами мундире, с крестами и звездами многочисленных орденов, полковник выглядел нынче довольно браво, ничем не напоминая того одутловатого увальня банкира, кем прикидывался еще не так давно.

Ну Ларс, ну чертушко! Друг-то друг… А колдуна натравил! Дэн усмехнулся – съездить ему по физиономии, что ли? Да чего уж теперь, после драки-то кулаками… Разве что напиться до соплей да высказать под водку все, что в душе накипело… Так немного и накипело. В конце концов, этот чертов швед просто делал свое дело… и делал, надо сказать, неплохо.

– Вы водку пьете, Ларс?

– Пью. Но… – полковник вдруг замялся, словно бы собирался с духом что-то сказать… что-то такое неприятное либо неловкое… – Знаете, друг мой, вас очень хочет видеть одна молодая особа. Прямо упрашивала, чтоб я вас привел.

– Что за особа? – насторожился гусар. Впрочем, он уже догадывался – кто так хотел встречи. Та самая…

– Здесь недалеко, на набережной Стрэндваген, – уклончиво пояснил швед. – У меня карета.

Денис рассмеялся:

– Так и я не пешком! Ну, что же, Ларс, едем. Надеюсь, вы не захотите меня отравить?

– Что вы, Денис, что вы! Ведь мы же друзья.

Ряд нарядных доходных домов, желтых с белой лепниной, отражался в заливе. Парадный вход, ливрейный слуга, широкая мраморная лестница, устланная синей дорожкой. Третий этаж, апартаменты… анфилада комнат… небольшой, украшенный картинами и все той же лепниной зал с клавесином. Слышалась музыка. За клавесином, спиной к вошедшим, сидел щуплый молодой человек в синем, расшитом золотыми позументами мундире королевских гренадеров.

Подойдя ближе, полковник Ульвеус кашлянул и что-то сказал по-шведски. Молодой человек тотчас же перестал играть, обернулся…

– Тарья! – узнал Денис.

Что ж… не особенно-то он и удивился.

Саамская красотка улыбнулась, колдовские, зеленовато-карие глаза ее вспыхнули радостью:

– Де-нис! Hei! Olen hyvin iloinen nähdessäni sinut.

– Она очень рада вас видеть, – перевел швед.

Гусар улыбнулся:

– Я тоже рад. Письмо получил, но… осталось слишком много вопросов.