ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Люс даже в мыслях не может представить разлуки со своим возлюбленным, падшим ангелом Дэниелом. Целая вечность понадобилась им для того, чтобы найти друг друга, и поэтому, когда любимый вдруг о... Обреченные Лорен Кейт Элизабет, Ирди, Энн и Вику. Мне так повезло, что у меня есть вы Поэтому пусть даже в глубине души Дэниел страдал всякий раз, когда ему приходилось обрывать человеческую жизнь, для всех остальных он выглядел так, словно вернулся после недели на Гавайях, – расслабленным, отдохнувшим, загорелым. – В этом весь Дэниел, – затянув очередной затейливый узел, заметил Кэм. – Всегда отходит в сторону и оставляет мне всю грязную работенку. – О чем ты говоришь? Это я его прикончил. Дэниел окинул взглядом мертвеца: жесткие седоватые волосы, налипшие на бледный лоб, грубые кисти с шишковатыми пальцами, дешевые резиновые галоши, темно-красная дыра в груди. Ему снова стало холодно. Если бы, обеспечивая безопасность Люс, можно было обойтись без убийств, он никогда не поднял бы оружие вновь. Никогда не ввязался бы в очередную битву. И почему-то убийство этого человека казалось не вполне правильным. Более того, Дэниела не оставляло смутное, беспокоящее ощущение, будто что-то было неверно в корне. – Приканчивать их как раз забавно, – проворчал Кэм, обведя веревку вокруг груди мертвеца и затянув ее у того под мышками. – Грязная работа – это отправлять их в море. Дэниел так и не выпустил из руки окровавленный сук. Кэм посмеивался над его выбором оружия, но сам он не видел разницы, чем воспользоваться. Убить он мог чем угодно. – Поторопись, – буркнул Дэниел – его мутило от явного удовольствия, которое Кэм находил в кровопролитии. – Ты тратишь время попусту. Начинается отлив. – А если мы не сделаем это как положено, завтрашний прилив вынесет убийцу прямо сюда, на берег. Ты слишком импульсивный, Дэниел, и всегда таким был. Ты вообще когда-нибудь думаешь дальше, чем на шаг вп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вестник образовал четкий, аккуратный проход.

Дэниел был частью каждой из прошлых жизней Люс. Не существовало причин, по которым он не сумел бы найти ее.

Он распахнул дверь. Времени нет. Сердце приведет его к ней.

Его не оставляло ощущение, будто бы нечто дурное притаилось за ближайшим поворотом, но с ним и надежда, что нечто невероятное ожидает в отдалении.

Так должно быть.

Пламенная любовь к Люс струилась сквозь Дэниела, пока он не почувствовал себя настолько полным, что засомневался, протиснется ли сквозь проход. Он прижал крылья к самому телу и ринулся в вестника.

Позади него, во дворе, слышалась отдаленная суета. Шепот, шорох и крики.

Его это не заботило. На самом деле его не заботил ни один из них.

Только она.

Он вскрикнул, проламываясь сквозь.

«Дэниел».

Голоса. Позади него, преследующие, приближающиеся. Окликающие его по имени, пока он погружается все глубже и глубже в прошлое.

Найдет ли он ее?

Безусловно.

Спасет ли он ее?

Непременно.

Был ли ответ похоронен где-то здесь?

Ее желудок подскочил к горлу, когда она прошла сквозь холодную тень глубоко внутри бездны темного вестника.

Люс…

Голоса начали исчезать и затухать. Скоро они стали не более чем шепотом. Словно они сдались.

Пока снова не стали раздаваться громче. Громче и яснее.

Люс

…

Нет. Она крепко зажмурилась, чтобы отрешиться от них.

Люсинда

…

Люси…

Лючия

…

Лушка

…

Ей было холодно, она устала и не хотела их слышать. Она хотела, чтобы ее хотя бы раз оставили одну.

Лушка/ Лушка/ Лушка/

Ее ноги ударились о что-то с глухим звуком.

Что-то очень, очень холодное.

Она стояла на твердой земле. Она знала, что больше не падает, хотя ничего не видела перед собой, кроме полотна темноты. Потом она посмотрела на конверсы.

И опешила.

Они погрузились в одеяло снега, которое доходило ей до середины икр. Влажная прохлада, к которой она привыкла – туннель теней, по которому она путешествовала, из своего заднего дворика, в прошлое, уступал место чему-то другому. Чему-то шумному и совершенно холодному.

В первый раз, когда Люс ступила в вестник из комнаты в общежитии Прибрежной в Лас-Вегасе, она была со своим друзьями Шелби и Майлзом. В конце пути они столкнулись с преградой: темной, похожей на тень занавесью между ними и городом. Поскольку Майлз был единственным, кто прочитал тексты, он принялся вращать вестник до тех пор, пока мрачно-черная тень не рассыпалась хлопьями. До этого момента Люс не понимала, что он устранял неполадки.

В этот раз здесь не было преград. Может, потому, что она путешествовала в одиночку, через вестник, вызванный ее силой воли. Но выход был таким легким. Даже слишком легким. Покрывало черноты просто расступилось.

Порыв холода пронзил ее, а колени окоченели от мороза. Грудную клетку обожгло холодом, а глаза заслезились на резком внезапном ветру.