Вестник образовал четкий, аккуратный проход.
Дэниел был частью каждой из прошлых жизней Люс. Не существовало причин, по которым он не сумел бы найти ее.
Он распахнул дверь. Времени нет. Сердце приведет его к ней.
Его не оставляло ощущение, будто бы нечто дурное притаилось за ближайшим поворотом, но с ним и надежда, что нечто невероятное ожидает в отдалении.
Так должно быть.
Пламенная любовь к Люс струилась сквозь Дэниела, пока он не почувствовал себя настолько полным, что засомневался, протиснется ли сквозь проход. Он прижал крылья к самому телу и ринулся в вестника.
Позади него, во дворе, слышалась отдаленная суета. Шепот, шорох и крики.
Его это не заботило. На самом деле его не заботил ни один из них.
Только она.
Он вскрикнул, проламываясь сквозь.
«Дэниел».
Голоса. Позади него, преследующие, приближающиеся. Окликающие его по имени, пока он погружается все глубже и глубже в прошлое.
Найдет ли он ее?
Безусловно.
Спасет ли он ее?
Непременно.
Был ли ответ похоронен где-то здесь?
Ее желудок подскочил к горлу, когда она прошла сквозь холодную тень глубоко внутри бездны темного вестника.
Люс…
Голоса начали исчезать и затухать. Скоро они стали не более чем шепотом. Словно они сдались.
Пока снова не стали раздаваться громче. Громче и яснее.
Люс
…
Нет. Она крепко зажмурилась, чтобы отрешиться от них.
Люсинда
…
Люси…
Лючия
…
Лушка
…
Ей было холодно, она устала и не хотела их слышать. Она хотела, чтобы ее хотя бы раз оставили одну.
Лушка/ Лушка/ Лушка/
Ее ноги ударились о что-то с глухим звуком.
Что-то очень, очень холодное.
Она стояла на твердой земле. Она знала, что больше не падает, хотя ничего не видела перед собой, кроме полотна темноты. Потом она посмотрела на конверсы.
И опешила.
Они погрузились в одеяло снега, которое доходило ей до середины икр. Влажная прохлада, к которой она привыкла – туннель теней, по которому она путешествовала, из своего заднего дворика, в прошлое, уступал место чему-то другому. Чему-то шумному и совершенно холодному.
В первый раз, когда Люс ступила в вестник из комнаты в общежитии Прибрежной в Лас-Вегасе, она была со своим друзьями Шелби и Майлзом. В конце пути они столкнулись с преградой: темной, похожей на тень занавесью между ними и городом. Поскольку Майлз был единственным, кто прочитал тексты, он принялся вращать вестник до тех пор, пока мрачно-черная тень не рассыпалась хлопьями. До этого момента Люс не понимала, что он устранял неполадки.
В этот раз здесь не было преград. Может, потому, что она путешествовала в одиночку, через вестник, вызванный ее силой воли. Но выход был таким легким. Даже слишком легким. Покрывало черноты просто расступилось.
Порыв холода пронзил ее, а колени окоченели от мороза. Грудную клетку обожгло холодом, а глаза заслезились на резком внезапном ветру.






